Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 114 – Сабрина Джеффрис

— Какую еще игру?

— Как вы, должно быть, смеялись надо мной про себя, когда я признавалась в любви к вашим пьесам! Должно быть, вы просто корчились от смеха, потешаясь моей неспособностью разглядеть в леди Замани-Обмани себя. Особенно когда я сообщила, что этот персонаж и тот, чьим прототипом явилась моя мачеха, одни из самых моих любимых. А я даже не заметила, что надо мной насмехаются!

— Клянусь, ничего подобного у меня и в мыслях не было. Вы и представить себе не можете, как я сожалею о том, что не рассказал вам обо всем сам.

— Чего не скажешь, когда тебя поймали с поличным.

Он все же разбил ее сердце, как она и боялась. Хорошо, что гордость все еще оставалась при ней.

— Как я могу вам верить? Вы выдавали себя за другого человека. Вы не пытались меня остановить, когда я, словно последняя дура…

— Я никогда не считал вас дурой, и тем более не считаю сейчас.

Оливия его словно и не слышала.

— Если вы держали от меня в секрете это ваше увлечение, то я не могу исключить и того, что вы держите целый гарем любовниц! Господи, неужели ваше настойчивое стремление уложить меня в постель тоже было частью плана? Плана отмщения за отказ девятилетней давности?

— Как вы могли такое подумать?! — убитым голосом ответил Торн.

— Я, как оказалось,совсем вас не знаю, — тихо сказала Оливия и, расправив плечи, добавила: — Свадьбы не будет.

— Перестаньте, Оливия. Не предпринимайте скоропалительных решений. В конце концов, я лишил вас девственности!

— Что же с того? В любом случае я вряд ли смогу теперь кому-то из мужчин доверять настолько, чтобы вступить с ним в брак.

— Я лишь прошу вас не пороть горячку. Дайте себе хотя бы один день.

— Я уже все обдумала. Мне очевидно, что я никогда не смогу добиться от вас уважения, тем более любви. А мне в браке требуется и то и другое.

Оливия развернулась и пошла прочь. И только тогда она поняла, что с ней случилось то, чего она так боялась, о чем читала так часто в романах: неразделенная любовь. Только неимоверным усилием воли ей удавалось подавить в себе порыв развернуться и броситься ему на шею, моля о прощении.

Когда-то она сказала Торну, что наука и чувства — вещи несовместимые. Как она была права! Ибо, если бы наука и чувства шагали в ногу, лекарство от разбитых сердец давно уже было бы изобретено.

Торн с тяжелым сердцем смотрел Оливии вслед. Не может быть, чтобы она решила перечеркнуть все, что было между ними. Говорят, что опасность сближает людей… Но они не просто сблизились, а провели вместе ночь любви! Неужели для нее это ничего не значит?

«Не значит, если она убеждена в том, что все, что ты говорил и делал, было лишь ради того, чтобы унизить ее, отомстить за обиду», — сам себе ответил Торн. Если уж быть честным перед собой, то единственной причиной произошедшего была его трусость. Трусость и малодушие. Страх того, что Оливия отреагирует именно так, как оно и случилось.

Торн не придумал ничего лучше, чем отправиться за ней следом и попробовать ее переубедить.

Но когда он вышел в коридор, Оливии там уже не было. Поднявшись на этаж, где находилась ее спальня, он увидел, как она заходит в комнату — но не в свою, а своей мачехи. Такой поворот событий сильно усложнял задачу, которую поставил перед собой Торн.

И все же он подошел к двери и постучал. И, ожидаемо, не получил ответа. После третьего стука дверь распахнулась. На пороге стояла леди Норли. Она обнимала за плечи Оливию.