Книга Тайна герцога, страница 126 – Сабрина Джеффрис

– Немного. – Извиваясь на нем, она улыбнулась еще шире. – В основном, я… пытаюсь понять… что нравится вам.

– Мне нравится быстрее, – прорычал он. Вот что он получил за то, что позволил ей задавать темп.

Она гортанно засмеялась и ускорила ритм. Покачиваясь и извиваясь, она скакала на нем, как на породистом жеребце, и, казалось, искала наилучший способ доставить удовольствие себе и разжечь его страсть. Шеридан позволял ей получать все, что она хотела, ведь он желал того же, что и она.

Ванесса явно получала удовольствие от близости, и это обрадовало герцога. Ему говорили, что многие респектабельные дамы холодны. Но она была прирожденной распутницей, которая медленно сводила его с ума.

– О, Шеридан, – прошептала она, проводя руками по его груди и лаская большими пальцами его соски, давая почувствовать, каково это, когда он делает это с ней… или она делает это сама с собой.

Воспоминание о том, как она выглядела, когда ласкала себя, распалило его еще сильнее. Теперь она двигалась на его члене быстрее, и его бедра стали двигаться в унисон, с силой вдавливаясь в нее, когда он схватил ее за руки и устремился к собственному высвобождению.

– Ах… моя милая герцогиня… теперь ты моя… всегда. Моя.

– Ваша… – выдохнула она. – Навсегда.

Эти слова были клятвой. Они должны были бы встревожить его. Но вместо этого они пробудили в нем яростное чувство собственника, когда он приблизился к своему освобождению. Он почувствовал, как она сжимается вокруг его члена, за секунду до того, как она издала нечленораздельный крик, и он взорвался внутри нее.

Когда она упала на него, его семя все еще изливалось в нее, а масса ее кудрей рассыпалась по нему, он произнес свою собственную клятву:

– Ты моя. Под одеялом. Над одеялом. Везде.

– Да. – Она уткнулась носом в его шею. – О да, мой дорогой.

Позже, уже отнеся ее в постель, он понял, что она так и не ответила на вопрос о Джанкере. Вместо этого она попыталась – и весьма успешно – соблазнить его. Обнимая свою все еще обнаженную и уже спящую жену, он задумался: вспоминала ли она о Джанкере, когда занималась любовью с ним.

«Боже, а если да?» Что, если Джанкер владеет ее сердцем, в то время как Шеридан владеет только ее телом? Он должен это знать. Но повторный вопрос о Джанкере, скорее всего, ни к чему не приведет. Она уже однажды уклонилась от ответа на вопрос о своих чувствах к этому ублюдку. Да и он не имел права спрашивать ее об этом, когда воспоминания о Хелен все еще преследовали его.

Или, скорее, воспоминание о боли от ее потери. Спустя шесть лет он едва ли помнил саму Хелен. Это его беспокоило. Разве женщина, в которую он когда-то был влюблен, не должна была занять больше места в его сердце, нежели это слабое эхо ее присутствия?

«Ради всего святого, да моя собственная мать превозносила отца Торна!» Ее прежняя любовь всегда стояла между ней и отцом Шеридана. Родители никогда не любили друг друга, у них даже не было шанса на взаимную любовь… потому что мать продолжала цепляться за воспоминания о мужчине, замужем за которым была всего год. И это не изменилось даже спустя двадцать девять лет.

А Шеридан не смог оплакивать Хелен даже каких-то шесть с небольшим лет.

«Вы лишите себя одной из величайших радостей в жизни из-за решимости не испытывать боль, которую может принести любовь? Это как отказываться ездить верхом, потому что боишься упасть».