Книга Алое небо над Гавайями, страница 93 – Сара Акерман

Во многих местах тропа, то резко взмывающая вверх, то уходящая вниз, как американские горки, была проложена прямо в каменистом склоне, и с нее открывался великолепный вид на котловину, но кое-где их обступали деревья и кустарник. Коко бежала впереди, но остановилась и подождала их на живописной смотровой площадке.

— Земля дымится. Значит, будет извержение? — спросила она.

— Нет, так всегда. Грунтовые воды текут по горячей породе, и в трещины поднимается пар, — объяснила Лана.

— Как наше дыхание, когда холодно?

— Что-то вроде того.

Они пошли дальше, и Коко убежала вперед.

— Не верится, что ваши родители никогда вас сюда не привозили, — сказалаЛана Мари.

— Папа вечно работал, а мама не особо любит приключения. Ее и на пляж было вытащить трудно. Больше всего ей нравилось сидеть дома, печь, шить и заниматься хозяйством.

— В этом нет ничего плохого. Она прекрасно вас воспитала. — Лане не хотелось говорить ничего плохого о Вагнерах.

— Она вечно тревожилась о Коко и хотела воспитать ее, как самого обычного ребенка. А теперь вот что случилось. Все это так несправедливо, — сказала Мари и сложила руки на груди.

— Пути Господни неисповедимы. Можно планировать одно, а потом мир в одночасье перевернется. — Лана вскинула руками. — Но знаешь что?

Ей хотелось признаться Мари, что ее мама с папой здесь, в паре километров, но она решила еще подождать.

— Что?

— Я заметила, что чем сильнее упрямишься и сопротивляешься, тем жить сложнее. Нам не всегда дано изменить то, что происходит в мире, но можно изменить свою реакцию на происходящее. Понимаешь, о чем я?

Мари уставилась себе под ноги и пожала плечами. Они преодолели последний отрезок спуска. Лана протянула руку и сжала ее плечо.

— Я вот что пытаюсь объяснить: надо верить, что все обернется к лучшему. Сейчас может казаться, что все безнадежно, но однажды ты вспомнишь это время и поймешь, что усвоила важный урок.

Тут Лана поняла, что словами делу не поможешь. Мари была слишком юна, чтобы понять. Ее родителей держали в военном лагере Килауэа, сама она вынуждена была прятаться в глуши с почти незнакомыми людьми. «Лучше вообще ничего не говорить», — решила Лана.

Дно кратера представляло собой сверкающие черные поля застывшей лавы, тянувшиеся на несколько километров. Лана вспомнила, как в последний раз ездила с Джеком на вулкан. Это было в 1924 году. Отец услышал, что Халемаумау извергается впервые после многолетнего затишья. Они и еще половина Хило бросились засвидетельствовать это событие. Она и раньше видела извержения, но это было особенным: сверкающие фонтаны лавы и огненная паутина на дне кратера. От горячего ветра и газа было почти невозможно дышать, но люди все равно подбирались как можно ближе к извержению. Джек и Лана были среди тех, кто подошел ближе всех. Лава шипела, булькала и скрежетала. Восторгу Ланы не было предела.

Когда вечером они заселились в отель, прошел слух, что дядя Тео с местным проводником ходили на вулканнакануне вечером и пытались разбудить Пеле молитвами и ритуалами. Дела шли вяло, Тео грозило банкротство. Они бросили в кратер четки из ягод охело и бутылку джина — поговаривали, что Пеле любит джин. Через несколько часов вулкан с ревом пробудился. С тех пор прошло десять лет, и никто не знал, когда грядет следующее извержение.