Книга Алое небо над Гавайями, страница 89 – Сара Акерман

— Очень вкусно. — Он жевал с закрытыми глазами.

Она простосмотрела, как он ел печенье. Почему же она так разволновалась? Доев, Грант взял другое и прожевал его медленно, смакуя. В этот раз его глаза были открыты, и он смотрел на нее, а она — на него.

— Теперь понимаю, почему вы много съели, — наконец произнес он.

— Рождество на носу, я решила, что пора начинать печь. Муку и масло, правда, придется экономить, но у… — она чуть не сказала «у Вагнеров», — …у моего отца нашлось несколько больших мешков в кладовой в Хило. А в лавке Кано уже почти пустые полки.

— Восхищаюсь вашим отцом: он все предусмотрел! Сделал запасы. — Он приблизился и взглянул на ее щеку. — А что у вас с лицом?

Лана коснулась щеки. Отметина стала слегка выпуклой.

— Наверно, обожглась на кухне. У меня чувствительная кожа.

Вранье.

— Надеюсь, вы не обидитесь, но выглядит как клеймо, — заметил он.

— Спасибо большое, любой девушке приятно такое услышать!

Он коснулся своей шляпы.

— Но от чего могла остаться такая отметина? Вот что меня больше всего интересует.

Она не смотрелась в зеркало с утра, не представляла, как выглядит пятно, и потому не знала, шутит он или говорит серьезно. А отметина выглядела так, будто кто-то приложил копировальную бумагу к его губам и оставил отпечаток на ее щеке.

— А вы как считаете?

Он спрыгнул с коня.

— Спускайтесь. Хочу как следует рассмотреть.

Лана повиновалась. Они встали между двух лошадей. Ее сердце бешено колотилось. Грант снял шляпу. Взял ее за подбородок и повернул щеку к приглушенному свету.

— Хмм, — только и произнес он.

Лана чувствовала тепло его руки на своей коже — тепло разлилось по горлу, проникло под платье и стекло в землю. Его лицо было в каких-то паре сантиметров от ее лица. Она видела выгоревшие кончики его ресниц и темно-зеленые крапинки в его глазах. Дыхание остановилось. Никто никогда не смотрел на нее так.

От сдерживаемого желания у нее подкосились колени, но она сделала над собой усилие и шагнула назад.

— С вами все в порядке?

Он зажмурился и несколько раз поморгал. Над верхней губой у него скопились капельки пота, и он повернулся в сторону. Затем принялся расстегивать рубашку. Расстегнул все пуговицы.

— Не уверен, — ответил он.

Выражение его лица свидетельствовало о том, что он удивлен не меньше, чем она.

— Не знаю, что происходит, ноя сам не свой. Кажется, лучше мне сейчас здесь не находиться… вы с Леди сможете сами найти обратную дорогу?

Что-то случилось. Что-то странное.

— Вы серьезно? А как же Охело? И туман? — спросила она.

Он запрыгнул на Босса — тот стал ходить кругами, распушив ноздри.

— И что мне делать с Леди? — спросила она.

— Я завтра ее заберу.

И он уехал.

Ну что за неудача! Охело они не помогли, про Вагнеров Лана ничего не выяснила, и, похоже, они с девочками отравили Гранта печеньем с корицей и шоколадом. Может, дело в мякоти кокоса? Что, если та была испорчена? Или на них на всех напал заразный вирус? Лана не знала.

В одном он был прав: Леди прекрасно ориентировалась. Был момент, когда Лана не сомневалась, что нужно свернуть налево, но лошадь остановилась посреди дороги и отказалась слушаться. Лана пришпорила ее, но Леди словно окаменела. Когда же Лана наконец отпустила поводья, Леди пошла своей дорогой сквозь непрозрачный туман. Через пятнадцать минут они вернулись домой.