Книга Последние невесты Романовых, страница 72 – Клэр Макхью

И Ники двумя пальцами раздвинул себе веки, обнажив белок правого глаза вокруг радужки.

Аликс невольно вздрогнула.

– …Вскоре доктор потрогал ему горло и объявил, что он мертв. А мама и другие дамы начали причитать.

– Какой ужас! – воскликнула Аликс.

Ники пожал плечами:

– Папа говорит, что не следует жить одними воспоминаниями о том страшном дне.

«Но как же можно забыть об этом?» – подумала Аликс.

– Видишь ли, – продолжал Ники, – я родился шестого мая, в день памяти благочестивого страдальца Иова, а это значит, что мне, скорее всего, очень не повезет в жизни.

– О нет! Я так надеюсь, что этого никогда не случится!

– Быть может, такова воля Божия, – спокойно ответил Ники, снова пожимая плечами.

Золотой солнечный свет струился через западные окна. С улицы доносились глухие удары теннисного мяча – Эрни и Георгий играли на корте. Вокруг царили тишина, красота, благополучие… а они говорили о смерти, о судьбе, о тех, кого уже нет рядом.

– Но сегодня мне повезло, – сказал Ники с легкой улыбкой. – Мне повезло быть здесь, с тобой, милая Аликс. И я хочу вырезать наши имена на одном из этих новых окон.

Она удивленно взглянула на него.

– Чтобы наши имена остались рядом. Ведь мы любим друг друга… не так ли? – спросил он.

Слова его поразили Аликс до глубины души, и она опустила взгляд.

– Не так ли? – повторил Ники чуть тише.

– Да, – едва слышно прошептала она, чувствуя, как волна счастья наполняет ее сердце.

– Тогда все решено, – сказал он просто. – Наши имена должны быть вместе. Навсегда.

Она увидела, как он оглядывался по сторонам.

– Думаю, вот это должно подойти, – произнес Ники, показывая на окно в правом углу веранды.

– А чем же мы это сделаем? Острым камнем? Или, может быть, гвоздем?

Аликс принялась осматривать каменный пол в поисках чего-нибудь подходящего, но строители оставили здесь только деревянную стружку.

– Вот этим, – сказал Ники и полез в карман.

Он на мгновение подержал сжатый кулак перед ее глазами, а затем медленно разжал пальцы. На его ладони лежал серебряный диск с бриллиантом в центре. Это была брошь.

– Это твое? – спросила Аликс в замешательстве.

Ники улыбнулся:

– Мне подарили ее, но теперь она твоя.

Аликс даже слегка отшатнулась, настолько она была удивлена. Видя ее реакцию, Ники спросил:

– Тебе она не понравилась?

– Наоборот, очень понравилась.

– Хорошо, тогда давай поступим так: сначала мы нацарапаем ею наши имена, а потом брошь останется у тебя.

Она пристально смотрела на него и чувствовала, как краснеют ее щеки. Могла ли она согласиться с его предложением?

– Это всего лишь брошь, – мягко заметил Ники. – А теперь давай напишем наши имена.

Стоя у окна, Аликс наблюдала, как он аккуратно выводил прямоугольными буквами: «Н-И-К-И».

– Теперь ты, давай, прямо под моим именем, – произнес Ники, передавая ей брошь.

Буква «А» у нее получилась немного крупновата, затем последовали «Л», «И», «К» и «С» поменьше размером. В результате получилось нечто кривое и косое. Вышло не очень хорошо. Она с тревогой посмотрела на него.

– Отлично! – похвалил Ники. – Теперь всякий раз, когда я окажусь здесь, я смогу приходить сюда, на веранду, и видеть наши имена рядом друг с другом.

Он достал из кармана маленький синий бархатный мешочек:

– Это для броши.

Ники положил брошь внутрь, туго затянул шнурок и протянул мешочек Аликс: