Книга Последние невесты Романовых, страница 75 – Клэр Макхью

На мгновение она замолчала, погруженная в свои мысли, а затем вновь улыбнулась:

– Я рада, Аликс, что тебе здесь по душе. И, признаюсь, моя дорогая девочка, мне кажется, нас с тобой еще ожидает по-настоящему великолепный праздник.

* * *

По древнему обычаю невесты российских царей въезжали в столицу за день до свадьбы. Как объяснил им Папа, им предстояло сопровождать Эллу в праздничном кортеже, провести ночь в Зимнем дворце, а уже на следующий день должны были состояться обе церемонии (и на этом Папа сделал особый акцент): сперва православное венчание, затем – бракосочетание по немецким обычаям.

За вокзалом города их уже ожидала вереница старинных золоченых карет, каждая увенчанная изящно вырезанной короной. Первая, самая величественная карета была предназначена для императрицы Марии Федоровны (тети Минни) и для Эллы. Ее влекли шестеро белоснежных лошадей, украшенных алыми плюмажами, покачивавшимися при каждом их шаге.

Позади кареты двигался многочисленный эскорт кавалергардов – всадников в ослепительно-белых мундирах и двусторонних золоченых кирасах. Мимо Эрни и Аликс торжественно проходили шеренги стройных, сверкающих лошадей с развевающимися гривами. Всадники, словно отлитые из золота, двигались ровно и с достоинством, а солнце игриво отражалось на полированных пластинах их доспехов, превращая все происходящее в сказочное зрелище.

Эрни, перекрикивая топот лошадиных копыт, объяснял Аликс:

– Это – кирасиры, потому что то, что на них надето, называется кирасами. У нас дома тоже есть такие же, но они тусклые, железные, не такие эффектные, как эти.

Кузен Серж, кузен Павел, Ники и Георгий заняли места во второй карете, а Папу с детьми посадили в третью. Эрни устроился рядом с ним, а Ирен и Аликс сели напротив, спиной к форейтору. Сиденья, обитые алым бархатом, оказались удивительно узкими и жесткими. Аликс то и дело ерзала, стараясь найти более удобное положение, особенно когда карета подпрыгивала на неровностях мостовой. Папа засмеялся:

– Во времена Екатерины Великой кареты вовсе не имели рессор, – сказал он. – Так что тем, кто сидел, особенно приходилось несладко. Посмотри лучше в окно – отвлекись!

Санкт-Петербург производил впечатление своими масштабами. Вдоль широких бульваров тянулись величественные, преимущественно каменные здания с колоннами, окрашенные в светлые оттенки – желтый, розовый, пастельно-зеленый – с белой лепниной. Аликс эти дома напомнили квадратные французские пирожные из пекарни на Луизенплац в Дармштадте, с марципановой начинкой и сахарной глазурью.

На тротуарах выстроились толпы людей, наблюдавших за процессией. Однако лишь немногие махали в знак приветствия – большинство просто смотрели с неподвижными лицами.

– Папа, – тихо спросила Аликс, – правда ли, что русские не любят своих правителей так, как дармштадтцы любят тебя, а лондонцы – бабушку?

– В России, – ответил он с легкой усмешкой, – к царю и его семье относятся скорее как к идолам… хотя, разумеется, они таковыми не являются. Здесь к Романовым испытывают скорее благоговение, нежели сердечную привязанность. В этом ты права.

Карета с грохотом перекатилась по каменному мосту, а затем свернула на набережную, следуя вдоль берега реки.

– Нева! – произнес Папа. – Мы уже недалеко от Зимнего дворца.