Книга Последние невесты Романовых, страница 71 – Клэр Макхью

Аликс и Эрни могли свободно гулять с русскими детьми по всему Петергофу. Они бегали по узким аллеям с подстриженными деревьями, плавали в фонтанах, посещали оранжереи с тропическими растениями. Когда на третий день Ники предложил пособирать в лесу грибы, Аликс была вынуждена признаться, что слишком боится пауков, чтобы принять участие в этой затее. Однако Ники нашел для нее довольно толстую отломавшуюся ветку и показал, как следует размахивать ею перед собой, чтобы бороться с паутиной. Вооружившись этой веткой и повесив на левое запястье корзинку, Аликс радостно бродила по влажным, терпко пахнувшим лесным зарослям. Вернувшись в Коттедж, они сложили свой урожай на кухне и на ужине лакомились грибами, поджаренными на сливочном масле до хрустящей корочки и политыми сметаной. Это было просто восхитительно!

Однажды днем в благоухающий парк за Коттеджем пришел рабочий, чтобы установить «майское дерево» – столб, который затем украсили десятками разноцветных лент.

– Я собираюсь устроить детский праздник, – объяснила тетя Минни. – Его организуют после свадьбы, за день до того, как гости должны будут поехать обратно в Дармштадт.

– Если перед маминым праздником пойдет дождь, – шепотом сказал Ники Аликс, – все эти ленточки испортятся.

Однако он зря беспокоился. Солнце продолжало сиять день за днем.

* * *

– Расскажи мне секрет! – попросил Ники.

Они приехали на Нижнюю дачу, будущую летнюю резиденцию императорской семьи, которую реконструировали. Ники и Аликс сидели на скамейке на недостроенной стеклянной веранде, где новые окна были обшиты голыми деревянными досками, а в воздухе стоял запах опилок.

– Какой секрет? – спросила Аликс.

– О чем ты не рассказываешь почти никому?

– Ты будешь смеяться надо мной.

– Не буду! – Его бархатистые глаза выжидающе смотрели на нее.

– Иногда в комнате моей мамы, – начала Аликс, – я закрываю глаза и, воспарив к небесам, оказываюсь рядом с ней…

Ники пристально смотрел на нее, вдумываясь в то, что он только что услышал.

– …Возможно, мы с ней оказываемся вместе на небесах, а может, где-то между небом и землей. Но мама – там, – завершила свое признание Аликс.

– Вы разговариваете?

– Нет, но иногда я слышу, как она произносит несколько слов.

– Тебе приятно их слышать? – спросил Ники.

– Да!

– А ты помнишь, какой она была при жизни?

– Я не помню в точности ее лица или голоса, но зато помню, какой она была как человек: твердой, но доброй. Я помню и свою младшую сестру Мэй, которая очень любила играть. Она умерла незадолго до мамы.

– А я видел, как умер мой дедушка, – с обыденной интонацией заметил Ники.

– Прямо у тебя на глазах? – изумленно переспросила Аликс.

– Да. Мы с мамой и моим двоюродным братом Сандро как раз вышли из Аничкова дворца покататься на коньках, когда вдруг услышали сильный взрыв неподалеку от Зимнего…

Ники поднял обе руки и развел их широко в стороны, затем продолжил:

– …Мама приказала кучеру ехать к заднему входу Зимнего дворца. Мы вбежали внутрь – у нас на плечах подпрыгивали коньки. Когда добрались до большого зала, то увидели на мраморном полу крупные черные капли крови. Мы пошли по этому следу, поднялись по лестнице и вошли в кабинет деда. Он лежал на диване – туда его и перенесли. Преступники бросили в него бомбу. Ему оторвало ногу, а лицо было все изрезано и залито кровью. Отец увидел меня, взял за руку и подвел ближе. «Папа, – сказал он, – смотри, твой любимый мальчик здесь». Но у дедушки после взрыва остался только один глаз – да и тот уже не видел, хотя был широко открыт… вот так.