Книга Последние невесты Романовых, страница 58 – Клэр Макхью

Он тяжело вздохнул. Поручение, возложенное на него, было откровенно неприятным, но что оставалось делать? Джон Бэддели представлял для него шанс докопаться до истины.

– Единственный шанс, – произнес Торнтон вслух, словно желая убедить самого себя.

Мгновение спустя его секретарь Эванс открыл дверь:

– Мистер Бэддели, сэр.

В кабинет вошел мужчина – высокий, с густыми светлыми волосами, зачесанными на лоб в манере лорда Байрона. У него были открытые, честные глаза человека, не привыкшего к изворотливости. В этом отношении Бэддели выгодно отличался от большинства своих коллег, нередко проявлявших излишнюю хитрость и любопытство.

– Добрый вечер, Ваше сиятельство, – произнес он с легким поклоном.

– Без церемоний, Джон. Только не сегодня и не здесь, – ответил Торнтон.

Бэддели улыбнулся:

– Добрый вечер, Эдвард.

– Прошу, – посол жестом указал на коричневый диван из коллекции Честерфилд и сам сел в кресло напротив. – Итак, дорогой мой, что вы можете мне сообщить?

Бэддели снова улыбнулся и достал сигарету.

– Не возражаете, если я закурю?

– Разумеется, нет.

Журналист прикурил, глубоко затянулся и, выпуская дым, сказал:

– Все оказалось не совсем так, как я ожидал.

– Слухи оказались полной чепухой?

– Слухов предостаточно, но подтвердить их чертовски трудно.

– Я нисколько не удивлен, – мрачно заметил Торнтон.

– Говорят, великий князь Сергей подбирает адъютантов среди чинов лейб-гвардии Преображенского полка, людей, якобы разделяющих его предполагаемые пристрастия^[41]. Долгое время его фаворитом был Константин Балясный, – теперь женатый и имеющий ребенка. В настоящее время, по слухам, с великим князем живет другой адъютант, Александр Мартынов. Я разыскал их дом на Гороховой улице. Когда я туда зашел, меня встретила его мать – пожилая вдова.

– Надеюсь, вы не пытались выпытывать у нее какие-либо подробности?

– Конечно, нет. Но она предложила мне чаю и разговорилась. Рассказала много любопытного о своем замечательном сыне, который, по ее словам, живет с ней – ни разу, впрочем, не упомянув великого князя.

Торнтон покачал головой:

– Значит, ничего особенного не всплыло.

– Верно! – подтвердил Бэддели, стряхивая пепел в небольшое стеклянное блюдце на приставном столике. – Тогда я решил навестить графа Петра Шувалова. Он хорошо знает всю семью Романовых.

– Шувалова? Разве старик не удалился в свое поместье в Латвии?

– Время от времени он все же приезжает в Петербург. Новый царь любит советоваться с ним, но возвращение ко двору ему не позволяют – считают, что он слишком пробритански настроен.

– Понимаю. Он спас положение после турецкой войны, поддерживал мир между нами.

– Граф принял меня в своем дворце на набережной Фонтанки.

– Его не оскорбили ваши расспросы?

– Нет, – усмехнулся Бэддели. – Он сразу понял, кто меня направил, и безошибочно угадал. Согласился помочь при условии, что его слова не будут ему приписаны.

– Я ручаюсь за это.

– Граф знает великого князя Сергея с детства.

– И каково его мнение?

– Он считает князя слишком суровым и непреклонным. Не исключает, что эта жесткость – следствие детских лет: слабое здоровье матери, странные увлечения отца, воспитание под руководством реакционера Победоносцева. К тому же, по словам графа, великий князь всегда был особенно близок к офицерам своего полка – часто принимает их у себя, любит выпить в компании красивых и знатных.