Книга Последние невесты Романовых, страница 54 – Клэр Макхью

Стены залы были расписаны сусальным золотом, высокие окна обрамляли изящные резные карнизы, позолоченные и тонкой работы, а с потолка некогда свисали две массивные хрустальные люстры. Сейчас же стены потрескались, кое-где облупилась краска, а сами люстры были бережно завернуты в холщовые мешки: у Папы не хватало средств на достойную реставрацию залы. И все же, даже в запущенном состоянии, она сохраняла свою величественную ауру.

Элла вместе с Викторией и детьми стояли снаружи, наблюдая, как русский детектив Хлебников и лакей поднимали сундуки вверх по лестнице. Одновременно садовник боролся с большим старомодным деревянным креслом из библиотеки. Папа, придерживая дверь, подбадривал его:

– Еще пару шагов – и ты почти на месте.

Элла спросила Марию:

– А что здесь, собственно говоря, происходит?

– О-о, я не могу сейчас ничего сказать, – ответила та с легкой понимающей улыбкой.

Папа поднялся по лестнице и пригласил всех собраться в зале. В самом центре помещения, словно на сцене, стояло старомодное деревянное кресло, перенесенное из библиотеки. Больше в зале почти не было мебели – лишь пианино и клавесин в углу, накрытые плотными простынями, и с десяток потертых стульев в стиле Чиавари, аккуратно сложенных в другом углу. Сквозь высокие окна лился утренний свет, и в его лучах кружились пылинки.

Серж вежливо попросил Эллу занять кресло, а всех остальных – встать за ее спиной. Затем он повернулся к ней лицом. Папа, стоявший чуть в стороне, широко улыбался – было ясно, что всех ожидает приятный сюрприз.

Серж кивнул своему спутнику – полицейскому детективу, сопровождавшему его в поездке, – и тот, шагнув вперед, торжественно протянул небольшой черный кожаный сундучок.

– Я хотел бы вручить тебе кое-что, моя дорогая Элла, – произнес Серж и, повернув ключ в замке, открыл сундучок. Оттуда он достал великолепный золотой браслет.

– Левую руку, прошу! – сказал он. Когда Элла протянула руку, Серж осторожно надел украшение ей на запястье. – Это семейная реликвия. Мой отец преподнес ее твоей двоюродной бабушке Марии в день их помолвки – здесь, в Дармштадте.

Браслет был широким, с продолговатым рубином в центре, окруженным россыпью мелких бриллиантов, образующих замысловатый узор из переплетающихся кругов. С таким даром не могло сравниться ничто из того, что когда-либо принадлежало покойной маме. Элла подняла руку, и солнечные лучи заиграли на драгоценных камнях, отбрасывая на стену переливающиеся блики.

– Как чудесно! – воскликнула Аликс. – Элла, поводи рукой еще немного – посмотри, как сверкает!

– А теперь, – продолжил Серж с торжественным видом, – позволь представить тебе подарок от дяди Саши и тети Минни.

Он вынул из сундучка брошь с огромным сапфиром, ограненным в форме подушечки, обрамленным бриллиантами, и подвеской в виде крупной жемчужины. Осторожно приколов брошь на правую сторону платья Эллы, Серж отступил назад, полюбовался результатом и слегка покачал головой:

– Да, мне, определенно, нравится. Признаюсь, украшение больше подошло бы взрослой даме, чем юной девушке, но, в конце концов, ты будешь носить его долгие годы.

Серое дневное платье из тонкого хлопка оказалось не слишком подходящим для такого тяжелого украшения – брошь слегка провисала. Ей бы куда больше подошел вечерний наряд из плотного шелка или парчи.