Книга Последние невесты Романовых, страница 178 – Клэр Макхью

Она больше уже не могла выслушивать всю эту чушь своего кузена. Да ей теперь и не нужно было делать этого! Веревки вокруг нее развязались, оковы спали. Аликс внезапно почувствовала себя совершенно беззаботной.

– Не могли бы вы попросить Ники зайти? – спросила она, удивившись тому, насколько спокойно звучал ее голос.

Вильгельм улыбнулся и вышел.

Аликс, все еще ошеломленная, смотрела в открытое окно, любуясь высокими деревьями с ярко-зелеными первыми листьями. Сегодня был один из дней, которые она любила: в прозрачном воздухе чувствовалась легкая прохлада. И до чего же прекрасен был Кобург! Даже эта простая комната и незамысловатые циновки на полу приводили ее в восторг. Почему она раньше не замечала, как сладко пахнет солома? Приятнее всяких французских духов.

Аликс услышала, как дверь снова открылась, и повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Ники. Ей больше никогда не придется разочаровывать или мучить его!

Он подошел и произнес:

– Дорогая Аликс, это правда? Ты согласна?

– Да!

Она обняла его крепко, всем телом, и почувствовала, как его грудь вздрагивает – он плакал. Она тоже заплакала. Радость, которая переполняла ее, излилась в слезы.

– Ты считаешь меня глупцом за то, что я так сильно люблю тебя? – спросил он, отстраняясь и показывая ей свое мокрое от слез лицо.

– Как я могу? Тогда я – такая же глупая.

Он наклонился и поцеловал ее. Его губы были мягкими, но в этом поцелуе чувствовалась уверенность и нежность. Это был их первый поцелуй – настоящий, неробкий, обещающий все.

– Я мечтала об этом, но не верила, что получу этот поцелуй, – прошептала она.

– А впереди – так много всего, – сказал он.

– Скажи это еще раз!

– Мои поцелуи никогда не прекратятся, моя дорогая невеста.

Кобург, Петергоф, Англия, апрель – июль 1894 года

Тетя Ники, императрица Мария Федоровна, нередко с усмешкой говорила, что у королевы квадратный силуэт – ширина ее тела, по ее словам, едва ли уступает росту. Однако, проведя несколько дней в обществе Бабушки, Ники понял: это было преувеличением. Фигура королевы скорее напоминала округлый шар, покоившийся на коротких, не вполне устойчивых ножках.

В свой последний день перед отъездом из Кобурга королева отвела Ники в сторону и, понизив голос до строго официального тона, произнесла:

– Алики – чудесная девушка, но она очень хрупкая. Ей требуется покой, тишина, отдых. Смерть дорогого отца, восшествие брата на трон и тревоги, связанные с ее будущим, – все это сильно потрясло ее нервы.

Ники кивал, стараясь выглядеть серьезным и внимательным – таким, каким и должен быть идеальный будущий супруг: опора, друг и защитник своей избранницы.

– Она понимает, что новая жизнь в России будет сопряжена с трудностями и испытаниями, – продолжала королева. – Она сама сказала мне об этом. Ты избрал единственную принцессу в Европе, которой безразличны твои богатства и положение. Она выходит за тебя исключительно по любви.

– Да! – Ники до сих пор не мог до конца поверить, что вскоре они будут вместе – навсегда.

– Учитывая все это, – сказала королева, – твоя обязанность – заботиться о ней с особенной нежностью.

– Я непременно буду, – горячо заверил Ники, кланяясь.

– Алики сказала мне, что вы хотели бы провести несколько недель этим летом в Англии. Я не возражаю – но только после того, как она немного поправится.