Книга Последние невесты Романовых, страница 133 – Клэр Макхью

Их провожала императорская семья. На платформе, в тусклом свете, с трудом пробивавшемся сквозь грязную стеклянную крышу, она чувствовала, как Ники пристально смотрит на нее, стараясь разглядеть у нее на лице как можно больше, прежде чем она уедет. Этот пристальный взгляд заставлял ее ощущать себя неловко в окружении такого множества людей. При этом она понимала, что позже будет специально вспоминать это ощущение его пристального взгляда, чтобы насладиться им. Рядом с ней стояла Ксения, обнимая ее за талию и прижимаясь плечом к ее плечу.

Папа был весел, он хлопал дядю Сашу по спине, вспоминая их охоту на медведя. Время от времени он ласково обращался к тете Минни и перебрасывался шутками с Сержем. От дыхания находившихся на платформе образовывались облачка пара.

Аликс заметила, что Папа практически игнорировал Эллу, что было достаточно странно. Дома, в Дармштадте, он постоянно жаловался на отсутствие Эллы, а здесь, в Санкт-Петербурге, Аликс часто заставала их за беседой наедине, которую они тут же прерывали при ее появлении. Неужели Папа сердился на Эллу? Но по какой причине? Аликс хотелось повыспрашивать об этом Эллу, однако на лице ее сестры постоянно была гордая, исполненная достоинства улыбка. Проведя последние недели вместе с Эллой, Аликс вспомнила о ее стремлении к скрытности и сдержанности, а также о ее неприятии желчности и язвительности. Аликс поняла, что сейчас ее сестра не станет здесь предаваться слезам, чтобы ее, Аликс, замечательная поездка в Россию не ознаменовалась по своему завершению всплеском скорби.

Раздался громкий свисток, и паровоз выпустил струю белого дыма.

– Даже я не могу остановить этот поезд, – сказал дядя Саша. – Поднимайтесь в вагон!

Он поцеловал Аликс, за ним последовала тетя Минни, затем – Ксения. Аликс наконец почувствовала, как ее щеки коснулись губы Ники. Ей захотелось протянуть руку и сжать его ладонь, чтобы отблагодарить его за все то, что он ей дал во время этой поездки.

Теперь Аликс поняла выражение «захлестнула любовь», которое точно передает состояние, когда от тебя уже ничего не зависит, когда ты безраздельно оказываешься во власти непреодолимого чувства. Их пребывание в Санкт-Петербурге было для нее провалом во времени. Как ей казалось, она никогда не смогла бы постоянно жить в России, в этом чудесном, но непривычном для нее месте, будучи оторванной от своего дома, от Папы и всех своих родных и близких. Она сочувствовала Элле, которая оказалась в таком положении. Вместе с тем Аликс поняла, что страстно желает испытать еще раз то, что она чувствовала здесь, находясь с Ники. Когда они были еще детьми, он шутливо заявил, что они любят друг друга. И теперь, когда она стала старше, между ними возникло что-то прекрасное и настоящее, и она хотела бы признать это, но ее язык онемел, она не могла вымолвить ни слова.

Аликс отвернулась, молясь про себя, чтобы Ники почувствовал хотя бы толику того, что было у нее на сердце.

Она поднялась в вагон, за ней последовали Папа и Эрни. Железные ступеньки лязгали у них под ногами. В вестибюле вагона Аликс в последний раз оглянулась на группу провожающих на платформе. Глаза Эллы блестели от слез, губы были плотно сжаты. Однако, поймав взгляд Аликс, она вынула руку в перчатке из муфты и послала своей младшей сестре воздушный поцелуй. «Дорогая Элла, – подумала Аликс, – надеюсь, ты не будешь чувствовать себя слишком одинокой, опять оставшись одна».