Книга Последние невесты Романовых, страница 132 – Клэр Макхью

– А почему бы и нет? – спрашивала она у слегка обескураженного Ники. – Мне нравится выигрывать.

Эрни смеялся:

– Я порой говорю Аликс, что ей следовало родиться мужчиной.

– Разве ты не замечаешь моих невидимых брюк? – дразнила та Ники.

– Аликс! – возмущенно восклицала Элла.

– Разве это неприлично? Они же невидимые!

Ее сестре оставалось только качать в ответ головой – и улыбаться.

Гораздо менее уверенно Аликс чувствовала себя в шахматах. Когда они с Ники оказывались лицом к лицу по обе стороны шахматной доски с замысловатой резьбой в кабинете Сержа, она слишком долго колебалась, когда наступала ее очередь ходить. Ее рука в нерешительности гуляла между различными фигурами.

Ники подбадривал ее:

– Я могу подсказать тебе, какой сейчас надо сделать ход.

– Нет, нет! Не делай этого! Я сама! – быстро отвечала она, закрывая уши обеими руками.

Тем не менее он пытался что-то шепнуть ей.

– Хорошо, позволь мне выслушать твое предложение, – опускала она руки.

– Слишком поздно! Ты все пропустила! Какая жалость! – говорит он, издавая низкий свистящий звук притворного сожаления.

Аликс самостоятельно делала ход, а Ники неизменно качал головой:

– Неудачный выбор!

– Не говори так!

В ответ Ники просто смеялся. У него был восхитительный, раскатистый смех. И, по правде говоря, в шахматах он был ничуть не лучше Аликс. Иногда выигрывал он, иногда – она.

Ники находил забавным прогуливаться по Петербургу, где его все знали, и оставаться неузнанным под надвинутой на самые брови шерстяной шапкой рабочего. Они с Аликс таким образом подолгу гуляли вместе с Эрни и Эллой или же отправлялись проехаться, уютно устроившись под грудой медвежьих шкур, в тройке, запряженной ухоженными лошадьми и увешанной колокольчиками, с кучером в армяке с теплой подкладкой и шляпе с низкой тульей.

Как-то днем они посетили Михайловский дворец, чтобы посмотреть на только-только входивший в моду велосипед с двумя колесами одинакового размера, который великий князь Михаил недавно приобрел в Лондоне. Ники и Эрни уговорили Аликс попробовать прокатиться на нем. Они сами бежали рядом с ней по бокам, крепко удерживая ее на высоком сиденье. В какой-то момент Эрни закричал: «Отпусти ее!» – и Аликс вдруг осознала, что она уже сама крутит педали, устремляясь вперед по огромному мраморному коридору. Это было совершенно удивительное чувство, от которого у нее замерло сердце. Запаниковав от скорости, которой она достигла, Аликс слегка дернула руль влево – и потеряла равновесие. Она едва успела снять ноги с педалей и опустить их, как велосипед под ней завалился набок.

– Ты – молодец! – похвалил ее Ники. – Попробуй еще раз!

– Нет, не сейчас, – ответила она.

Ее всю трясло от волнения.

– Хорошо, тогда в следующий раз.

Однако их славные деньки в Петербурге закончились раньше, чем у них появилась возможность еще раз побывать в Михайловском дворце.

* * *

В день их отъезда было холодно, солнце побледнело и съежилось на пергаментно-сером небе. Когда они подъехали к Варшавскому вокзалу, Аликс почувствовала, что ее оставляют силы. Ее не покидало ощущение, что эти шесть недель она провела, словно воздушный шарик, а теперь воздух из него выходит, и она снова опускается на землю, возвращается в жизнь, где все дни имеют свои числа, а недели следуют одна за другой спокойной, раз и навсегда установленной рутиной.