Онлайн книга «Дьявол внутри нас»
|
– Откуда взялось это приглашение? Тот, не меняя угрюмого выражения, ответил: – Хюсейн-бей пригласил литераторов. Как обычно, он собрал свои статьи, что публиковал то тут, то там, в книгу. Хочет угодить писателям, чтобы получить хорошие отзывы. Вот в чем дело. Зарабатывает сотни лир, а вместо того, чтобы тратить их по-человечески, гонится за литературной славой… Маджиде, отвечая Хикмету односложными вежливыми фразами, украдкой осматривала зал и сцену. Там в два ряда сидели смуглые музыканты и несколько накрашенных певиц, беспрерывно перекрикивавшихся. Судя по всему, главная звезда вечера, знаменитая певица Лейла, чье имя сияло на электрических вывесках у входа, еще не появилась. Фасыл[38], заполняющий время до и после ее выступления, похоже, не волновал ни исполнителей, ни слушателей. Певицы шутили и смеялись, скрипач, проводя смычком по струнам, приветствовал кого-то из публики, а канунджи[39], засунув руку в жилет, перебирал мелочь. Вдруг музыка стихла. Певицы, волоча свои красные, зеленые и канареечно-желтые наряды, спустились по деревянной лестнице и исчезли в буфете. Музыканты убрали инструменты в чехлы и тоже ушли. Видимо, начался перерыв. Маджиде, лениво наблюдавшая за ними, внезапно побледнела. Не сдержавшись, она схватила Омера за руку. Он, погруженный в свои мысли, вздрогнул и спросил: – Что случилось? Тебе холодно? Маджиде, пытаясь взять себя в руки, пробормотала: – Кажется… Воздух немного прохладный! Долго мы еще будем здесь? – Подожди, – ответил Омер, потирая ее руки. – Мы еще послушаем Лейлу! Не скучай, пожалуйста. Может, тебе и не нравится алафранга[40], но эта женщина поет прекрасные народные мелодии. У них есть своя прелесть! Маджиде, не отрывая взгляда от одной точки, тихо сказала: – Нет… нет… Я очень люблю и народные мелодии, и даже алафрангу! На сцене, только что опустевшей, остался один человек. Это был высокий молодой мужчина в черном костюме, худощавый, который играл на пианино, сидя спиной к публике, и потому остался незамеченным. Собрав ноты и отложив их в сторону, он спустился и направился к столу литераторов. Омер, отпустив руки жены, крикнул: – Бедри! Бедри! Сюда! Молодой человек в черном посмотрел в их сторону и на миг замер. Маджиде тоже впилась в него взглядом. Ее сердце бешено колотилось. В глазах помутнело, в голове загудело. Она крепко вцепилась в руку Омера, но вдруг, встряхнувшись, широко открыла глаза. Что за вздор! Чего тут бояться? Почему она так волнуется? Ничего страшного! Нужно ли ей что-то скрывать от Омера? Нет! Было ли между ними что-то, что заставило бы их покраснеть при встрече? Никогда! Тогда к чему эта паника? Бедри, высокий, заметно похудевший, но все еще с улыбкой на широком лице и слегка смущенный, подошел, приветствуя всех за столом. Он горячо пожал руку Омера, затем, с удивлением взглянув на Маджиде, сказал: – Вы здесь? – и протянул ей руку. Маджиде посмотрела ему прямо в глаза и ответила: – Да. Омер спросил: – Ты знаком с моей женой? Откуда? Из консерватории? Ты туда тоже ходишь? Бедри спокойно ответил: – Нет, не оттуда… В Балыкесире она была моей ученицей. Совсем крохой! – Он показал рукой рост ребенка лет десяти-двенадцати. Маджиде с легкой улыбкой возразила: – Ну, не совсем так… Мне было шестнадцать. И с тех пор прошло меньше двух лет! |