Книга Дьявол внутри нас, страница 78 – Сабахаттин Али

– Слушайте, сколько порций сыра мы заказывали? – И не дожидаясь ответа, возвращались к счету или поискам официанта.

За столами, где сидели только холостяки, обстановка была иной. Каждый, уже подвыпив, говорил о себе: кто-то рассказывал о приключениях с певицей, кто-то хвалился своей дружелюбностью, а кто-то жаловался на какого-то негодяя. Время было еще не позднее, и большинство гостей просто болтали, пока более пьяные, кивая, делали вид, что слушают.

Те, кто действительно пришел послушать музыку, занимали несколько столов у самой сцены. Это были пожилые господа с аккуратно зачесанными седыми волосами, чинно попивающие напитки. Когда звучали определенные песни, они закрывали глаза, погружаясь в море воспоминаний, а после каждой композиции долго аплодировали руками, покрытыми пятнами старости.

Маджиде и Омер, оглядываясь, искали столик своих друзей, пригласивших их сюда. Знакомых лиц не было видно. Они прошли еще несколько шагов. Пробираясь между тесно стоящими столами и стульями, они сталкивались с официантами, которые наперебой предлагали несуществующие места и тут же исчезали. Омер сказал Маджиде:

– Кажется, они еще не пришли.

– Ты уверен, что это тот сад? – спросила она.

– Думаю, да… Так мне запомнилось!

В этот момент издалека, у самой сцены, кто-то из большой компании поднялся и замахал им рукой. Омер слегка толкнул Маджиде:

– Кажется, они там! Это наш поэт Эмин Камиль машет. Пойдем, попробуем пробраться!

Когда супруги приблизились, в компании началось движение. Четыре или пять столов были сдвинуты вместе, образуя длинный пиршественный стол, и для них освободили два места. Маджиде представили каждому из присутствующих. Заказали новые бокалы и приборы. Омер, удивленный таким приемом, с благодарностью оглядел всех вокруг – знакомые лица, близкие и дальние. Лишь одного человека, сидящего рядом с профессором Хикметом, он не знал: крупного, с широким лицом, в темно-синем костюме и с бриллиантовой булавкой на галстуке. Его властные манеры и привычка поглаживать лысую голову левой рукой выдавали в нем важную персону. Омер шепнул Исмету Шерифу, сидевшему справа:

– Кто этот человек?

Исмет, мрачно потягивающий ракы и глядящий в стол, ответил:

– Не знаешь? Это писатель Хюсейн-бей, – и отвернулся.

Омер не мог припомнить никакого Хюсейн-бея. Он повернулся к профессору Хикмету, сидящему слева от Маджиде:

– Кто этот парень?

Хикмет, не желая, чтобы важный гость услышал, тихо ответил:

– Мы же только что вас представили! – и, понизив голос, добавил подробности.

Омер задумался. Он вспомнил, что подпись «Хюсейн» мелькала под серьезными литературными обзорами и статьями об эстетике в некоторых газетах. Но главная известность этого человека, или скорее его влияние, заключалась не в писательстве, а в высокой должности, которую он занимал. В каждом его слове и движении сквозила уверенность крупного чиновника. Он завершал свои речи улыбкой, отбивающей всякое желание возражать, а возражения просто игнорировал, не слушая. Судя по всему, сегодня он был хозяином этого застолья. Он резко отдавал приказы официантам, небрежно кивал скрипачу и певице, приветствовавшим его, и то и дело подбадривал соседей:

– Чего ждете, друзья? Пейте!

За столом беседа разделилась на группы. Каждый шептался с соседом, посмеиваясь. Профессор Хикмет вел с Маджиде серьезный разговор, задавая ей вопросы: где она училась, кто ее отец, как ей нравится Стамбул. Омер, чтобы поддержать разговор, повернулся к Исмету Шерифу: