Онлайн книга «Дьявол внутри нас»
|
По мере того как он приближался к дому, нетерпение его росло. Когда он взбежал по лестнице, дыхание прерывалось от долгого бега. В полутемной гостиной он нащупал дверь своей комнаты, однако в этот момент услышал за спиной голос Нихата: – Где ты пропадаешь? Мы ждем тебя уже час. Ты давно пропал отовсюду. Мы решили сами проведать тебя. Мадам сказала, что тебя нет дома, и почему-то не пустила к тебе в комнату. Вот мы и ждем тебя в этой темнотище! Омер повернулся на голос и сделал несколько шагов в ту сторону, а потом включил свет и только тогда заметил, что Нихат не один. – О, Хикмет-бей! Добро пожаловать! Какая честь! – сказал он, пожимая руку маленькому человечку, который по самые плечи утопал в мягких диванных подушках. Хикмет-бей вел курс одного из восточных языков в университете. Он был настолько уродлив, что наводил ужас на тех, кто видел его впервые. Тем не менее среди знакомых он пользовался репутацией самого обаятельного и милого человека. Огромный, загнутый влево нос торчал на крохотном личике, подобно клюву диковинной птицы; кожа на лице шелушилась, как у больного псориазом; короткие толстые пальцы завершались тонувшими в плоти, выпуклыми и обкусанными ноготками. Все это в совокупности производило столь отталкивающее впечатление, что при виде его хотелось зажмуриться. Но говорили, что природа, безжалостно изуродовавшая его тело, пощадила душу. Родом он был из Мараша[34]; он всегда ходил в окружении земляков – устраивал их на работу, помогал; некоторые подолгу жили у него в доме; он пользовался каждым удобным случаем, чтобы помочь или по крайней мере предложить помощь своим знакомым. Низенький, он ходил, выставив голову вперед, постукивая о тротуар своей тростью с костяной ручкой, и, слушая собеседника, прикрывал глаза веками, на которых совсем не было ресниц. Он просиживал до полуночи в кофейнях района Беязид, проводя время в спорах со студентами и преподавателями университета, любил беседы о восточной литературе, о суфизме, о героических поэмах и, не обращая никакого внимания на то, слушают ли его и понимают ли, закатив глаза, читал наизусть целые страницы из сочинений ат-Табари[35]. Его голос то стихал, то внезапно, например в описаниях батальных сцен, переходил на крик; он на разный манер складывал губы, смакуя цепочки благозвучных арабских и персидских слов, и каждый раз вызывал восторги слушателей. Все переглядывались, будто восклицая: «Видите, какие познания! Какая память!» А иногда, войдя в раж, они кричали: «Браво, учитель, браво!» Омер взял стул и подсел к гостям. – Как поживаете? – Где это ты пропадал? – спросил Нихат. Внезапно вспомнив о своем, Омер вскочил со стула. – Да разве вы не знаете? Я женился! Влюбился и потом женился! Гости недоуменно смотрели на него. Омер продолжал: – Чего вы удивляетесь? Все это случилось в одну неделю, за десять дней. Поразительная вещь. Вы поздравите меня, когда увидите мою жену. – Даже не видя ее, желаю вам счастья, – произнес профессор Хикмет. Нихат все еще не верил: – Кто же она? Когда ты женился? – Вчера вечером. – Да ты пьян! Затем Нихат повернулся к профессору: – Треплется. Выпил и несет чепуху. Садись, у нас к тебе серьезный разговор. – Подождите, – сказал Омер. – Сейчас я приведу жену. Он отправился было к себе. Внезапно остановился. Через дверь, которую он не успел открыть до конца, когда пришел, показалась тонкая фигурка Маджиде. В комнате горел свет, который падал на ее волосы, а лицо оставалось в тени. Омер заметил, что она не улыбается, как всегда, а внимательно смотрит на него серьезным, задумчивым взглядом, он подошел к ней с виноватым видом, смущенный. |