Онлайн книга «Дьявол внутри нас»
|
Все начали вставать и переходить в зал – представление начиналось. Бедри оборвал речь: – Пойдем, посмотрим! Омер и Маджиде под впечатлением от его слов, особенно Омер, впервые не испытывали желания насмехаться над серьезной беседой, не видя причин для своих вечных сомнений. XXIII Маленький зал был заполнен до отказа. Ученики и ученицы лицеев, родственники членов общества, студенты университета, шумно переговариваясь, рассаживались по местам. Те, кто вышел из кабинета председателя, отказались от предложенных передних мест, чтобы не беспокоить уже сидящих, и прошли в задние ряды. Несколько энергичных молодых людей притащили из других комнат дополнительные стулья и кресла. Любительский оркестр общества из шести человек заиграл «Марш Независимости»[45]. Все встали, слушая. Затем седовласый председатель поднялся на временный подиум слева от занавесей из одеял, отодвинул в сторону неизменный графин и хрустальный стакан и начал длинную речь о работе общества за год. Во время выступления планировался показ слайдов – новшество. Два молодых человека отодвинули занавеси, обнажив мятый белый экран. Те, кто пытался управлять проектором в задней части зала, никак не могли начать. Председатель, дойдя до момента, когда нужно было показать слайды, прервался и отошел в сторону. Кто-то услужливый выключил свет, и в зале поднялся легкий ропот. У проектора началась тихая перепалка, переросшая в окрики: «Держи тут! Ослабь там!» Несколько человек из передних рядов пошли помогать. Даже председатель, не выдержав, покинул подиум и направился к неподдающемуся аппарату. Тем временем черный громоздкий проектор, испуская белые и яркие лучи, спокойно ждал исхода операции. На экране мелькали размытые образы, появлялись и исчезали огромные пальцы, а тусклый свет прыгал по занавесям и подиуму. Наконец один из размытых образов обрел четкость. На экране появилась группа детей, выстроившихся для фотографии, и перед ними – пять-шесть взрослых мужчин, сидящих на стульях в неестественных позах, не зная, куда деть руки и ноги. Лица зрителей озарила улыбка. В центре сидел председатель. Указывая длинной палкой, неизвестно откуда взявшейся, на экран, он объявил: – Дети, одетые нашим обществом! Омер, Маджиде и Бедри сидели рядом. Сзади раздался шепот Исмета Шерифа: – Детскую одежду каждый год используют одну и ту же. На праздники ее надевают, потом убирают, а на следующий праздник дают другим и снова фотографируют! Омер удивленно спросил: – Правда? – Не знаю… Наверное, – ответил Шериф. Бедри наклонился к другу: – Врет… Хочет покритиковать, думает, что остроумен. Омер пробормотал себе под нос: – Глупости! Показывали новые слайды, и председатель объяснял, указывая палкой: – Гости нашего весеннего бала! Ахмет-бей, пожертвовавший обществу сорок лир… А теперь графики: количество людей, посетивших нашу страну за год, в сравнении с прошлыми годами… Число бедных детей, которых мы накормили… Всех их кормили горячими обедами… К концу речи, особенно во время графиков, зал наполнился легким гулом – все переговаривались. Как только председатель закончил, зажегся свет, и зрители начали протирать глаза. Согласно программе, размноженной на машинке, теперь был монолог. На сцену перед занавесями вышел невысокий зубастый юноша с впалым носом, чье лицо выражало все, кроме ума. С уверенностью глупца, привыкшего смешить публику, он небрежно поприветствовал зрителей и начал монолог с шепелявым акцентом. |