Онлайн книга «Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях»
|
Заключенные продолжали твердить ее имя, как молитву. Терпению Мандель пришел конец. Она взбежала на виселицу и дважды выстрелила в воздух. Воцарилась тишина. Мандель огляделась вокруг. Взгляд ее остановился на Ане. – Ты! Акушерка! Перевяжи раны этой женщины! Быстро! Ана выступила вперед. Эстер ее поддерживала, и Ана была ей благодарна. – Мне нужны бинты, лагерфюрерин. – Вот! – Мандель одним движением сорвала с Малы рубашку и порвала ее пополам. – Быстро! Ана, спотыкаясь, поднялась по ступенькам и склонилась над Малой, рухнувшей на доски под виселицей. Она не осмеливалась поднять взгляд на петлю, отбрасывавшую на них темную тень. Она обматывала руки обреченной на смерть женщины тонкой тканью, и ее собственные руки дрожали. – Не слишком туго, – прошептала Мала. Ана посмотрела на нее. Она знала, о чем просит подруга, но не знала, как это сделать. Любая жизнь драгоценна для Бога. – Мала, я… – Пожалуйста, дай мне умереть по-своему, а не так, как хотят они. Ана неуверенно смотрела на нее, но все взяла в свои руки Эстер. Она взяла ткань и громко произнесла: – Позвольте мне, акушерка. Я лучше умею перевязывать раны. Ана сглотнула, кивнула и отступила в сторону, глядя, как Эстер быстро – и совершенно неэффективно – обматывает запястья Малы тканью. Ткань тут же промокла от крови. Мала улыбалась. – Зажмите здесь, – громко произнесла Эстер, чтобы Мандель слышала и считала, что они пытаются остановить кровь. Но с этими словами она склонилась над лежащей Малой и надавила на вены, чтобы кровь текла сильнее. – Раны слишком глубокие! – воскликнула Ана, когда тело Малы обмякло. Она обняла отважную женщину. – Я позабочусь о тебе, – шептала она. – Я позабочусь о тебе… Веки Малы дрогнули, на губах появилась слабая улыбка. – Во имя Господа… Мандель оттолкнула Ану и Эстер и схватила Малу за запястье, нащупывая пульс. Она смотрела на толпу женщин, переминавшихся с ноги на ногу и переговаривавшихся все громче и громче. Эсэсовцы явно нервничали, и Ана неожиданно поняла, что они боятся бунта. Но будет ли бунт? Смогут ли они? Она огляделась вокруг. Здесь собралось около тысячи узников и всего сто охранников. Сколько пуль в каждом автомате? Скольким из них придется умереть, чтобы остальные вырвались? Похоже, о том же подумала и Мандель. Она вытащила пистолет, с холодной точностью выстрелила Мале между глаз и пошла прочь. Тело Малы обмякло, пуля вошла в доски буквально в сантиметре от руки Аны. Она замерла. Эта пуля могла убить ее, могла положить конец ее жизни. Неожиданно для себя Ана поняла, поняла с холодной определенностью зимнего дня в Биркенау, что не хочет умирать. Наклонившись, она поцеловала Малу в лоб, в то самое место, где вошла пуля. Потом она отпустила ее и пошла назад. Ноги ее подкашивались, ей было трудно стоять, но Эстер поддержала ее под руку. Они вместе спустились по ступенькам и вернулись в безопасную толпу заключенных. Все молчали, момент бунта был упущен. Эсэсовцы принялись загонять их в бараки. Они больше не видели обнаженного, покрытого собственной кровью тела Малы, распростертого под виселицей, которая должна была с нацистской эффективностью лишить ее жизни. Мария Мандель кипела от ярости. Сегодня Мала уязвила германскую гордость и сумела вернуть эту гордость заключенным, все еще остающимся в Биркенау. Ана подняла глаза к небу и взмолилась, чтобы Бог прижал этого ангела к своей груди – ведь Мала дала Ане надежду. Хотя смерть Малы стала для всех тяжелым ударом, она не умерла в нацистской петле. |