Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 60 – Анна Стюарт

Ана упала на колени. Сила духа ее утекала вместе с грязной водой. Эстер беспомощно погладила ее по спине.

– Зачем все это? – Ана подняла свои карие глаза на Эстер. – Зачем мы продолжаем барахтаться?

– Если мы перестанем, значит, они победили, – ответила Эстер, опускаясь на пол рядом с подругой.

Ана уткнулась лбом в ее плечо.

– Они ужепобедили, – прошептала она.

– Еще нет, – резко возразила Эстер.

Лицо Филиппа предстало перед ней так явственно, что она поняла: ей есть за что бороться, и она не упустит даже малейшего шанса снова увидеть его.

– Пошли.

Она подняла Ану, и в этот момент к ним подошла женщина в белой блузке, почти чистой. И эта женщина улыбалась!

– Ана Каминская? – Женщина протянула руку. Говорила она по-польски. – Я рада с вами познакомиться. Я столько слышала о вашем мастерстве.

– Правда? – удивилась Ана, переходя на родной язык.

– Конечно! Здесь редко кто несет жизнь, а не смерть. Я рада знакомству с вами. Я – доктор Венгерская, Янина. В Варшаве я была терапевтом – очень, очень давно. Меня отправили сюда, потому что я пыталась лечить евреев – и твердо намерена и дальше это делать! Я пытаюсь навести какой-то порядок в больничных бараках. Вы мне поможете?

Ана посмотрела на Эстер, и та с чувством глубокого облегчения увидела, как согнувшаяся было спина подруги распрямляется.

– Конечно!

Все утро они работали вместе. Янина сумела раздобыть воду, и они отмывали нары и переводили пациентов в другие места. Постепенно появлялось место, где бедные женщины могли двигаться и дышать. И вшей и блох стало хоть немного поменьше. Эсэсовцы держались от больничных бараков подальше, боясь заразиться. Впервые с прибытия в Биркенау Эстер почувствовала, что трудится во имя блага. Около полудня они добрались до средних нар, где находилась еще одна группа женщин.

– Мы пришли вам помочь, – сказала Эстер, протягивая руку.

Они отшатнулись, словно она хотела их ударить. Эстер с любопытством их рассматривала. У них была смуглая кожа и глаза, напоминавшие черные маслины. Женщины разговаривали между собой на языке, которого Эстер никогда не слышала.

– Откуда вы? – спросила она по-немецки.

Ответа не последовало. Она переспросила по-польски, но женщины не отвечали.

– Они не грубые, – произнес кто-то позади нее по-польски, но с сильным акцентом. – Они просто не понимают. Это гречанки.

Эстер повернулась и увидела молодую женщину. На овальном лице горели ярко-зеленые глаза, а на бритой голове начинали пробиваться кудряшки.

– Наоми, – представилась женщина, ставя на пол два ведра воды, протягивая Эстер руку, и, поморщившись, указала на руку. – Номер 39882. Я тоже из Греции, но у меня мать полька, поэтому мне легче, чем моим бедным подругам. Я бывала у бабушки в Кракове, так что здешний климат мне привычен.

Эстер выглянула из окна. Солнце светило вовсю. Наоми рассмеялась. Смех был в лагере такой редкостью, что Эстер тоже рассмеялась. Смех показался ей настоящим шампанским – так весело пузырьки щекотали горло.

– Сегодня хороший день, – сказала Наоми. – А когда мы прибыли, это был настоящий шок. Мы жили в Салониках и никогда не видели таких сильных дождей.

– Завидую.

Наоми усмехнулась.

– Когда все кончится, ты приедешь к нам в гости.

Такой простодушный оптимизм поразил Эстер.

– Ты думаешь, получится?