Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 59 – Анна Стюарт

Мандель продолжала говорить, и Эстер позабыла о рези в желудке:

– Сегодня мужчин переводят за железную дорогу, и для женщин освобождается новое место – вдвое больше, чем прежде.

При этих словах среди заключенных прошел легкий шепот возбуждения.

– Женщины, способные работать, переводятся в блок Б1б. – Мандель указала на задворки лагеря, и женщины увидели, как мужчины выходят из бараков и направляются к дороге. – Те отбросы рейха, кому нужно время, чтобы доказать свою полезность, остаются здесь, в Б1а. Капо сообщат вам все подробности. Подчиняйтесь их приказам и делайте это быстро. Пока переезд не завершится, никакой еды не получите. Марш!

Женщины непонимающе переглядывались.

– Отправляйтесь по своим баракам, свиньи, и вас отправят в новые.

Возникла суета. Солнце уже встало и окрасило колючую проволоку Биркенау обманчиво теплым розовым светом. Глядя в небо, Эстер видела не красоту природы, а жажду, которую сулил день, проведенный под палящими лучами. Губы у нее уже пересохли, а язык больно прилип к небу. Без так называемого кофе, который обычно раздавали после утренней поверки, ее ожидали адские мучения.

– Собирайте свои вещи, – рявкнула Клара (наверное, она шутила, потому что все, что имели узницы, это лишь грязные одеяла, которые приходилось делить с соседками по нарам). – Мы отправляемся в блок 24.

– В больницу? – спросила Ана.

– Да, в один из больничных бараков. Я буду главной капо, а ты получишь акушерское отделение.

– Правда? – Эстер заметила, как обрадовалась Ана. Но это заметила и Клара.

– Ну конечно. Все самое современное. Чистые полы, удобные постели для рожениц, стерилизованные инструменты…

Она громко расхохоталась, и глаза Аны потухли. Эстер было больно это видеть. Предлагать оказывать медицинскую помощь в таких условиях было все равно, что предлагать людям строить дорогу голыми руками. Впрочем, она бы не удивилась, если бы оказалось, что нацисты требуют от мужчин именно этого – они делали все, чтобы люди теряли силы как можно быстрее и узникам приходилось снова и снова бороться с этим. Единственное, что ее подруга-акушерка могла предложить своим пациенткам, это грязные, вшивые одеяла, грязная вода и ржавые маникюрные ножницы. Каждый младенец, рожденный в лагере, был маленькой победой – пузырьком воздуха в затхлом пруду. Даже если крохотная жизнь сразу же угасала, у женщин все же была минутка радости.

– Ваши руки – вот все, что нужно рожающим матерям, – шепнула Эстер Ане. – Давайте собираться и пойдем смотреть новый барак.

Блок 24 был полон женщин. Некоторые беспомощно лежали на нарах, горя от тифа, других явно отправили помогать им «убираться оттуда», по словам Клары. В дальнем конце барака тридцать нар отвели под акушерское отделение, но нужно было время, чтобы перевести оттуда несчастных женщин, боровшихся за жизнь. Кто-то (наверняка Клара) решил отвести Ане место, где находились самые тяжелые больные. Они были слишком слабы, чтобы что-то сделать, – просто валялись в моче и экскрементах, своих и чужих. Здесь имелось что-то вроде матрасов, но они были слишком тонкими, чтобы быть полезными, и грязными до невозможности.

– Нам нужна вода, – сказала Эстер.

Клара со смехом отправила к ним Пфани с ведром, где грязи было больше, чем воды. Ведро имело трещину. Как бы ни пытались Ана и Эстер воспользоваться хотя бы грязной водой, она утекала на земляной пол.