Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 42 – Анна Стюарт

– В следующий раз, – повторила за ней Сара, глядя в пол. – Эстер, ты должна уйти. Вы с Филиппом должны уйти, как Лия. Я готова умереть, лишь бы вы выбрались.

– И я, – кивнула Рут. – Тысячу раз.

Мужья обняли своих жен, торжественно кивая.

– Мы свое прожили, – сказал Мордехай. – У нас была юность, были дети, мы прожили долгую счастливую жизнь… А вы так молоды… Эстер, свяжись с Аной и Бартеком. Выбирайтесь отсюда и живите – за себя, за нас, за детей, которые станут нашим продолжением. – Он воздел руки к небу и дрогнувшим голосом произнес: – Пожалуйста! Вы должны попытаться – ради нас!

Эстер посмотрела на Филиппа. До сих пор она не пыталась выбраться, зная, что нужна тем, кто остался в гетто. Но зачем нужна медсестра, если нет пациентов? И акушерка без матерей? И все же сами мысли о бегстве вселяли в нее чувство вины. Филипп обнял ее теплой рукой и нежно поцеловал в губы.

– Пора, – сказал он. – Пора, Эстер.

Она покачала головой. В ее глазах стояли слезы. Но она не представляла, что делать дальше. Все знали, что выход только один.

– Пора, – согласилась она.

АНА

Ана открыла скромную картонную коробку и в сотый раз проверила все детали. Над убедительно польским именем «Эмилия Новак» красовалась фотография Эстер с самым торжественным выражением лица. Эмилия числилась доброй католичкой из Лешицы, работавшей в Варшаве медсестрой. У Аны были знакомства в тамошней больнице еще со времен учебы в акушерском училище, поэтому она сумела обеспечить Эстер-Эмилии достоверную легенду. Они с «Филиппом Новаком», прибыв в столицу, знали, куда пойти.

Непонятно было, стоит ли записывать Филиппа портным, учитывая, что большинство портных в Лодзи были евреями. Но ему была нужна работа, а в Варшаве имелось немало тайных ателье, поэтому его записали жителем Варшавы, прибывшим в Лодзь за материалами. В их документах не хватало лишь отпечатков пальцев – они должны были оставить их самостоятельно, как только удастся выбраться из гетто – еслиудастся.

Ана сложила документы и со вздохом убрала их в коробку. Они в четвертый раз планировали бегство молодой пары, и снова все сорвалось. Отличный плотник из подполья сделал в одной из телег, которая доставляла и вывозила товары из гетто, двойное дно, и за последние два месяца этим способом выбралось немало людей, но это было непросто. Обычно телеги прибывали в гетто, груженные овощами, и вывозили товары, изготовленные в мастерских. Но в первые месяцы 1943 года количество беглецов выросло, и еврейская полиция и эсэсовцы стали очень тщательно проверять телеги. Часто было просто невозможно выбрать момент, чтобы беглецы могли укрыться в тайном отсеке.

Четыре раза Ана с тревогой ожидала появления телеги в переулке, и четыре раза возница с виноватым видом проезжал мимо. Она уже начала думать, что у них ничего не получится. Ее охватывало отчаяние. Слухи об убийствах в Хелмно прекратились, и это было хорошо, но потом пошли слухи о подозрительной активности в нацистских концлагерях, особенно в Аушвице. Говорили, что там строят гигантский крематорий, что могло означать лишь одно – нацисты перестали «содержать» евреев и начали по-настоящему истреблять их. Мелкие гетто в польских городах закрывали, и скоро очередь могла дойти до больших, как бы усердно ни трудились их обитатели. Эстер и Филиппа нужно было вызволять – и срочно.