Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 110 – Анна Стюарт

Есть ли у Пиппы мягкая кроватка в теплой комнате? Ласкает ли ее приемная мать? Читает ли ей сказки? Поет ли колыбельные? Эстер могла смириться с немецкими колыбельными, лишь бы пели их с любовью. Но в самые холодные и темные ночи она вспоминала, что неизвестная женщина могла увидеть цифры в подмышке ребенка. Как это повлияет на ее отношение к бедной Пиппе? Что, если номер, который Эстер набила, чтобы спасти жизнь ребенка, погубит девочку?

«Нет, Эстер», – твердила она себе, стараясь сосредоточиться на бедной Маргарите, схватки у которой становились все сильнее. Нет смысла думать о том, что происходит за оградой. Прошло около двух месяцев с момента перевода в бывший цыганский лагерь. Сорок четвертый год сменился сорок пятым, но никто не пришел им на помощь. В конце прошлого года нацисты начали переправлять заключенных в рейх, но потом железную дорогу разбомбили, и это прекратилось. Оставшиеся в Биркенау, заключенные и охранники, были заперты посреди продуваемых всеми ветрами болот, пока кто-нибудь не придет их освободить. Даже если это произойдет, кто знает, каков мир, измученный войной.

Сирены воздушной тревоги звучали все чаще. Самолеты ревели над головой, устремляясь к неизвестной цели со своими бомбами. Охранники больше не пытались искать тайные радиоприемники. Мужчины в соседнем лагере постоянно слушали Би-би-си, а иногда польские станции, сообщавшие более насущные новости. Новости шепотом передавали женщинам. И в этих новостях Эстер услышала слово «Хелмно». Она мгновенно вцепилась в мужчину, который это слово произнес.

– Что произошло в Хелмно?

– Говорят, лагерь полностью закрыли.

– Полностью? А рабочие?

– Убиты.

– Убиты?

Мужчина провел рукой по горлу, и Эстер пошатнулась. Но тут он добавил:

– Все, кроме небольшой группы. Их оставили зачищать следы. Человек пятьдесят. Парни из Лодзи.

– Пятьдесят?!

Эстер ухватилась за эту мысль. Пятьдесят человек! Из Лодзи! Этого было достаточно для надежды. Она лелеяла эту надежду рядом с известиями о вторжении союзников в Германию и русских в Польшу. Эта мысль грела ее больше, чем мысли об освобождении Парижа или Брюсселя. Она представляла, как Филипп с друзьями работает в лесу в Хелмно. Она понимала: это тяжелая, горькая работа. Она слышала, чем приходилось заниматься зондеркоманде в Биркенау, и ей была ненавистна мысль, что ее доброму, нежному мужу приходится сжигать тела погибших. Но если он жив, она сумеет облегчить его боль, а он облегчит ту боль, что причинил ей Биркенау. Вместе они исцелят свои души и тела. Это произойдет не скоро, но случится обязательно.

На прошлой неделе мужчины у ограды сообщили им, что русские взяли Варшаву. Ана разрыдалась. Эстер обняла подругу. По последним известиям, муж и старший сын Аны находились в Варшаве, но она не знала, удалось ли им пережить восстание. Говорили, что некоторым удалось бежать по подземным туннелям и тайным тропам, и этого тоже было достаточно для надежды.

Теперь Красная армия продвигалась на Краков, а оттуда на Освенцим – всего три километра. Немцы, переехавшие туда, эвакуировались, и Освенцим превратился в город-призрак. Русские могли уже появиться там. Эстер оставалось лишь молиться, чтобы они не остались там, в красивых, пустых домах с германскими удобствами, а пришли сюда, в ад. Они слышали, что уже освободили лагерь Майданек. Отступавшие немцы подожгли все постройки, прямо с заключенными, поэтому все были настороже. Впрочем, сейчас у акушерок были другие заботы.