Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 108 – Анна Стюарт

– Пошли, Клара.

Склонившись над постелью, она обхватила капо и помогла ей подняться. Клара тяжело оперлась на Ану. Легкие ее разрывались от судорожного дыхания.

– Спасибо, – выдавила из себя она.

– Обычная человечность, – сухо ответила Ана, выводя ее наружу и подводя к колонне.

К счастью, по дороге их повели довольно медленно. Они перешли железную дорогу и подошли к воротам нового сектора вместе с выжившими мужчинами. Ана и Эстер впервые покидали свой маленький сектор Биркенау. Когда-то их привезли сюда, обрили, лишили всего, что у них было. Прошло две весны. Свободой казалась даже возможность выйти на центральную дорогу. Ана была почти рада, что Клара висит на ней, когда они выходили за колючую проволоку.

Они были последними выжившими. Когда Ану привезли, в лагере было более ста тысяч заключенных. Теперь же осталась в лучшем случае двадцатая часть. Людей все еще было много, но, вспоминая огромные очереди за едой, к выгребным ямам – или к газовым камерам, – Ана понимала, что их почти не осталось. Она смотрела на разрушенные постройки – узники разрушали лагерь, чтобы скрыть следы страшного варварства.

– Машины для убийства, – пробормотала она.

Клара посмотрела в ту же сторону.

– Однажды я видела, как туда отправили маленькую девочку, – хрипло сказала она. – Тем летом ее привезли на поезде. Она просто стояла там, – Клара указала на дорогу, – с чемоданом в руке, пока кто-то не вырвал у нее чемодан. У нее были русые косички с бантиками, из-под аккуратно застегнутого пальто выглядывала юбочка в складку. Она была похожа на меня в детстве… Не поверишь, Ана, я тоже когда-то была ребенком…

– Я знаю.

– Я смотрела на нее и думала, а если бы это была я – и такие же, как я? Если бы нас отправили в газовые камеры в таком возрасте? Случилось бы все это? Произошло бы?

Ана с изумлением смотрела на капо.

– Ты жалеешь об этом, Клара?

– Об этом месте? Нет – поздно жалеть. В двадцать лет я совершила ошибку. Тогда я только окончила акушерское училище. Беременная, брошенная, оказавшаяся на задворках в руках женщины, которая помогла избавиться от ребенка.

– Мне жаль.

– Не о чем жалеть. Не будь сентиментальной, Ана. Мои родители заплатили ей кучу денег, и я поняла, что убивать детей куда прибыльнее, чем принимать роды. Не о чем жалеть. Но если бы меня отправили в газовую камеру, как ту девочку, этого никогда не случилось бы.

– Или если бы тебе позволили оставить ребенка…

Клара посмотрела на нее. На какое-то мгновение взгляд ее прояснился, но потом она тряхнула головой, и глаза ее потухли.

– Не говори глупостей. О, смотри-ка, мы добрались до моего смертного одра. Как мило…

Она иронично махнула рукой, указывая на барак, точно такой же, как их блок 24. Но когда они вошли внутрь, Ана с изумлением увидела просторное помещение с выкрашенными белой краской стенами, на которых висели рисунки – детские рисунки цветными мелками: радуги, качели, дети, играющие с собачками. Это было словно видение из давно забытого мира.

– Где мы? – ахнула она.

– В бывшем цыганском лагере, – проворчал охранник. – Здесь был их детский сад. Менгеле сказал, что это подходящее место для беременных баб, вот вас сюда и привели. Спать будете на полу.

– Детский сад?!

У Аны перехватило дыхание. Она и представить не могла, что в Биркенау может быть что-то подобное, но видела все своими глазами.