Книга Наденька, страница 76 – Мария Реутская

Однако, познакомившись с Николаем Федоровичем поближе, граф Строганов уверился в том, что слухи о нем были совершеннейшей ложью, «дабы очернить графа в глазах общества из-за его прямолинейности и свободы в образе мыслей». Строганову нравилась смелость Шувалова, несмотря на то что подчас она была опасна.

Сам граф Шувалов всегда смеялся над слухами о своей тайной помолвке с графиней Строгановой, называя их чьей-то бездарной шуткой. Ему нравилась Мари, нравился ее мягкий голос, ее синие глаза, светлые волосы, ее тихий смех, чистота ее души, ее природная проницательность. Она привлекала графа своей молодостью и невинностью, тем особым сиянием глаз, которое присуще только чистым, неискушенным людям, безоблачностью своих мыслей и непринужденностью движений и слов.

Бывая у Строгановых, граф попадал в совершенно иной мир, который так отличался от привычного ему окружения. В доме графа он видел искренние чувства, тепло, заботу и нежность. Шувалов входил к Строгановым с особым чувством, всегда в приподнятом настроении и покидал его с тоской. Он понимал, что здесь он лишь зритель и может лишь смотреть, но обладать – никогда, иначе все рухнет.

– Papaтолько что уехал, – сказала Мари Шувалову после того, как он поприветствовал юную графиню. – Император пожелал видеть его.

Конечно, он хорошо знал, что Строгановы приближены ко двору, но то, что сам император назначил аудиенцию Сергею Александровичу, приятно его удивило.

– Возможно, мне не стоит дожидаться вашего батюшки, однако я с удовольствием проведу несколько часов в вашем обществе, Мари, – проговорил Шувалов, проходя в гостиную, по-хозяйски усаживаясь в кресло.

– Отец сказал, что будет к обеду, так что вы можете его подождать, – улыбнулась Мари.

Она села напротив графа, взявшись за пяльцы и приготовившись к светской беседе.

– Прием у Бетленов удался на славу, вы не находите, Мари? – начал Шувалов, разглядывая в окне проносящиеся экипажи.

– Скажите, граф, сколько времени требуется человеку, чтобы забыть любовь? – внезапно перебила его девушка, густо краснея. Она склонилась еще ниже над пяльцами, пряча лицо и пытаясь сделать вид, что задала самый обычный вопрос. Ее волновал ответ, его ответ.

Шувалов вздрогнул, побледнев. Этот, казалось бы, простой вопрос воскресил в его памяти рой горьких воспоминаний.

Николай Федорович пристально посмотрел на молодую девушку. Графине на миг показалось, что он обо всем догадался. Ей стало не по себе.

– Простите, Мари, но я не совсем понимаю ваш вопрос, – медленно проговорил он.

Она облегченно вздохнула. Ей не стоило затевать этот разговор. Однако ей хотелось знать о чувствах графа. Он никогда не говорил о себе, а ей оставалось лишь строить догадки, основанные на слухах и на собственных предположениях.

– Вот если бы, например… – Мари осеклась.

Она хотела сказать «например, я», но решила, что это будет слишком очевидно, хотя была уверена, что Николай Федорович и так поймет, что речь идет именно о ней.

– Например, если бы вы полюбили женщину, полюбили сильно, страстно, но безнадежно. Если бы она отказала вам, то сколько времени потребовалось бы, чтобы забыть ее?

Шувалов почувствовал, как на лбу выступила испарина. Слова Мари задели его за живое.

– Все зависит от тех чувств, которые испытывает человек, – как можно более безразлично отвечал он. Несмотря на все его попытки казаться равнодушным, голос графа звучал неестественно глухо. – Положим, если это было мимолетное увлечение, то я буду чувствовать разочарование и досаду.