Книга Наденька, страница 75 – Мария Реутская

– А если я не встречу такого человека, как ты, papa? – внезапно спросила Мари, пристально глядя на отца.

Сергей Александрович посмотрел на дочь с недоумением.

– Или вдруг он не полюбит меня? – добавила она с затаенной горечью.

– Тебя невозможно не полюбить, моя милая, – отвечал граф. – Ты составишь счастье любому.

– Но все же…

Граф взъерошил седые волосы. Он не знал точного ответа на этот вопрос, никто не знал. А дочь его еще слишком молода, чтобы спрашивать об этом. Она никогда не узнает этого чувства – он сделает все, чтобы она была счастлива.

– Если жених окажется недостойным, – отвечал Сергей Александрович, тяжело вздыхая, – то ты быстро забудешь его, когда встретишь более достойного. Человек не может не любить, – сказал граф Строганов, поднимаясь из-за стола и целуя дочь в лоб. – Иначе не может быть. Иначе жизнь просто потеряет смысл. Вот и ты скоро встретишь человека и будешь счастлива с ним.

Мари грустно улыбнулась.

Все вокруг словно было живым напоминанием о любви: весна, птицы, ее горничная, без устали лепетавшая о своем женихе. Мимо дома проносились свадебные экипажи, колокола в церквях торжественным звоном спешили сообщить о заключении очередного священного союза.

Иногда Мари сильно жалела, что Николай Федорович стал близким другом ее отца. Ведь если бы она не видела графа так часто, не привыкла к его постоянному присутствию, то, может быть, ее детское увлечение не переросло бы в нечто большее. С тех пор как Шувалов познакомился с Мари, его отношение к ней совсем не изменилось. Он по-прежнему видел в ней маленькую девочку, дочку графа Строганова. А девушке очень хотелось, чтобы он хоть раз взглянул на нее так, как смотрит на красивых женщин. Иногда она начинала ненавидеть его снисходительный тон, хотя уже оставила все надежды что-то изменить.

Сергей Александрович надел свой парадный мундир. На груди графа ярко сиял орден, полученный им в сражениях Русско-турецкой войны, во время которой он был тяжело ранен. Императоры Александр II, а впоследствии и Александр III весьма ценили заслуги Строганова перед Отечеством. После госпиталя граф был отправлен в почетную отставку, однако негласно продолжал выполнять некоторые поручения императора.

Мари смотрела на отца с гордостью и восхищением.

– Я уезжаю, – сказал граф Строганов дочке, целуя ее в щеки. – Сам император пожелал видеть меня. А ты уж будь любезна, прими Николая Федоровича. Да я уверен, что это надолго.

Мари слегка покраснела, отведя взгляд.

– Хорошо, рара,– она кивнула, опустив голову, чтобы скрыть свое смущение.

Граф Строганов уехал, а Мари еще долго стояла у окна, провожая взглядом проносящиеся мимо экипажи.

Николай Федорович приехал к Строгановым раньше обычного.

С некоторых пор он стал частым гостем Сергея Александровича, и многие уже поговаривали о том, что граф Шувалов имеет виды на юную графиню Мари. Хотя граф и был старше Марьи Сергеевны на восемнадцать лет, такой брак мог быть полезен обоим: с одной стороны породнились бы два знатнейших рода, а с другой – положение графа Шувалова упрочилось бы благодаря состоянию Строгановых.

Но то были лишь слухи и пересуды.

Сергей Александрович Строганов сам подчас задумывался о возможном союзе Мари с Шуваловым, хотя хорошо понимал, что граф не пара его дочери. Поговаривали, что Шувалов водил странные знакомства и вообще был темной лошадкой.