Книга Наденька, страница 59 – Мария Реутская

Княгиня Лопухова вздохнула о своем.

– Но не будем грустить в этот день! – она ободряюще улыбнулась барону. – Ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что, ведь так?

Александр Сергеевич неуверенно кивнул, будучи готовым согласиться со всем, что предложит княгиня.

– Лучше пойдемте танцевать! – воскликнула она. – Я так давно не танцевала.

– О, княгиня! Вы же знаете, что танцор из меня никудышный, – взмолился барон.

– Ничего не хочу слышать! – весело отвечала она, упрямо таща за собой сопротивляющегося хозяина дома.

Оркестр заиграл вальс.

Княгиня легко кружилась по зале и, казалось, еле касалась пола. Она танцевала превосходно. Неожиданно для себя она испытала легкость. Старые, давно позабытые чувства вновь оживали в ней, пьянили ее, горячили кровь, ей снова захотелось ощутить жизнь, испытать любовь, вспомнить молодость…

…И вдруг этот пронзительный колючий взгляд! От легкости не осталось и следа.

– Vous^[18]?!

В следующую минуту граф Николай Федорович Шувалов уже приветствовал свою дорогую сестру, одаривая ее своей загадочной полунасмешливой улыбкой, которая всегда так смущала ее.

Воспоминания прошлого накатили с новой силой и оглушили. На миг она потеряла дар речи. Княгиня никак не ожидала, что появление брата может произвести на нее такое впечатление. Она надеялась, что навсегда покончила с призраками прошлого. Быстро справившись со своими чувствами, она старалась вести себя как можно более достойно.

– Вот уж никак не ожидала увидеть вас здесь! – с деланой любезностью холодно проговорила она.

Шувалов вел себя нарочито вежливо, учтиво и даже чересчур любезно. Он пригласил сестру присесть, но все же она надеялась, что их разговор не затянется.

– Прежде всего, Наденька, позвольте мне сказать, как я рад видеть вас после стольких лет. – Николай Федорович рассыпался в комплиментах. Княгиня оставалась безразличной – всем своим видом она старалась показать, что не разделяет его восторгов. Однако внутри нее все бушевало.

– Я слышала, вы были за границей, – ледяным тоном проговорила она, напуская на себя высокомерный вид. – И, полагаю, вы неплохо проводили время, – добавила княгиня, саркастически усмехнувшись. – Ведь после моего замужества вы значительно поправили свои дела, не так ли?

Надежда Федоровна старалась как можно сильнее уязвить брата, однако лицо Шувалова не изменилось, он по-прежнему насмешливо улыбался.

– Не совсем так, – уклончиво отвечал он, переводя взгляд на толпу приглашенных. Княгиня использовала эту секундную передышку, чтобы чуть лучше разглядеть его.

За те шесть лет, что они не виделись (это казалось ей целой вечностью), Николай, безусловно, изменился, однако Надежда Федоровна не могла сказать точно, в чем именно заключалась перемена.

Графу Шувалову было уже под сорок. Седые виски предательски выдавали возраст, он стал носить усы, несколько старившие его, вокруг глаз появились чуть заметные морщинки. В размеренных и неспешных движениях графа, его усталом пресыщенном взгляде больше не было прежнего авантюризма. Безусловно, брат сильно изменился за эти годы. Шувалов перехватил взгляд сестры, и ей стало не по себе.

– Я слышала, вы в разводе, – Надежда Федоровна весьма неудачно попыталась заполнить затянувшуюся паузу.

– Вы правильно слышали, – Шувалов откинулся на спинку кресла, отводя глаза. – Жени́ достойна лучшего. Только вот сына я совсем не вижу.