Книга Наденька, страница 62 – Мария Реутская

Надежде Федоровне снился странный тяжелый сон. Нищие окружили ее и с жадностью тянули к ней свои грязные руки. Толпа расступилась, и перед ней выросла фигура бродяги с окровавленным лицом. Он опустился перед ней на колени и протянул руки, прося о помощи: «Зачем же так, сестричка?» – вновь и вновь повторял он, и в глазах его не было ненависти – только тоска и затаенная обида.

Она металась в постели, пытаясь избавиться от навязчивых видений. Княгиня вглядывалась в лицо, которое становилось до боли знакомым. Сердце разрывалось на части: она узнавала своего старшего брата Алексея. Ей хотелось броситься к нему, обнять, утешить, но он исчезал, а на его месте появлялся другой – извозчик с жестокими глазами. И будто то был Николай. Он стоял, ухмыляясь, а у самого на лице была такая же рана.

Наконец княгиня очнулась от резкого запаха нюхательной соли. Она с трудом открыла глаза, обводя спальню мутным взглядом.

Окна были плотно занавешены, в дальнем углу тускло горел ночник. Княгиня перевела взгляд на маленького щупленького старичка лет шестидесяти с жиденькой бородкой – семейного врача Лопуховых. Заметив, что Надежда Федоровна пришла в себя, доктор широко улыбнулся.

– Франц Фридрихович, – чуть слышно проговорила она, облизывая пересохшие губы.

– Совершенно верно, – доктор кивнул головой с ярко выраженным немецким акцентом, убирая соль в большой кожаный портфель. – Ну, как чувствует себя наша пациентка? – Старик придвинул стул ближе к кровати и, заботливо взяв руку княгини, стал нащупывать пульс. – Так-с, – бурчал он себе под нос, следя за стрелкой золотых часов на цепочке. В спальне воцарилась тишина. Надежде Федоровне показалось, что даже ее горничная, должно быть, слышит стук ее сердца.

– Ну, ничего, – словно разговаривая сам с собой, вздохнул Франц Фридрихович, – Пульс все же учащенный. Теперь вам надо беречься.

– Что со мной? – спросила княгиня слабым голосом.

– Всему свое время, – таинственно улыбнулся доктор. – Всему свое время.

Надежда Федоровна хотела приподняться, но почувствовала сильное головокружение.

– Лежите, лежите, – обеспокоенно проговорил Франц Фридрихович. – Вы еще слишком слабы. В вашем-то положении… Подождите еще пару деньков…

– В моем положении? – переспросила княгиня, растерянно глядя на врача. – Я хочу знать, что со мной. Я готова к худшему! Скажите!

– Ну хорошо, – наконец промямлил доктор, удовлетворенно кивая. – Думаю, новость порадует вас и придаст вам сил, которые теперь так необходимы. – Княгиня нетерпеливо слушала.

– Вы, моя дорогая, в положении-с, – старичок довольно причмокнул.

– Что вы такое говорите? – княгиня почувствовала, как снова теряет чувство реальности.

– Да, да. Ждите прибавления, mein Schatz^[19], – торжественно повторил врач.

Поняв, что означают эти слова, княгиня издала глухой стон. В том, что это был ребенок Воронихина, она не сомневалась ни секунды.

– А мой муж… Антон Ильич… где он? – глухо спросила она.

Она сходила с ума от одной лишь мысли о том, что произойдет, если он узнает… или, может быть, уже знает…

– Князь Лопухов еще не изволили приехать, – горничная несмело подала голос, напоминая о своем присутствии.

Надежда Федоровна облегченно вздохнула.

Значит, еще не все потеряно. Она еще успеет что-нибудь придумать.

– Прошу вас не говорить ему об этом, – чуть слышно произнесла княгиня. – Эту новость он должен узнать от меня.