Книга Наденька, страница 53 – Мария Реутская

Князь, не отрываясь, смотрел на жену.

– А когда я вернусь, – продолжал он, изучая ее бледный профиль, – мы поедем в Европу. Я уже давно думаю об этом. Куда вы хотите? В Париж, в Лондон, в Рим?

Ни она, ни он не верили этим словам, но князь понимал, что должен был сказать что-то обнадеживающее. Княгиня чуть заметно кивнула.

– Да-да, – согласилась она. – Поскорее возвращайтесь. – Теперь она хотела лишь одного – чтобы муж побыстрее оставил ее. Прощание было невыносимо.

– Я постараюсь, – с грустью отвечал князь, уловив в голосе жены нотки нетерпения. – А теперь поспите. Сон пойдет вам на пользу.

Княгиня закрыла глаза. В горле стоял комок. Она слышала, как князь помедлил еще несколько секунд возле изголовья ее кровати и тихо вышел. Он всегда уходил неслышно.

Надежда Федоровна зарылась лицом в подушки, по щекам текли слезы горькой обиды. Она опять осталась одна.

* * *

После ухода мужа Надежда Федоровна никак не могла уснуть. Чувство вины не оставляло ее ни на секунду. Она не должна была отпускать его, ей нужно было удержать мужа любой ценой. Он ускользал, готовый совсем исчезнуть из ее жизни, и она, казалось, совсем не препятствовала его намерению.

Он уже ушел, она это знала. Тонкие нити, когда-то соединявшие супругов, теперь рвались навсегда. Жизнь ее была загублена, и она не могла понять, как это могло произойти. В какой-то момент она поняла, что потеряла цельность, и с тех пор ей стала совершенно безразлична ее дальнейшая судьба. Она влачила жалкое существование в богатом особняке, окруженная блеском и роскошью, принятая высшим обществом, но не принимающая его. Она считала себя изгоем и была одинока как никогда.

У нее было все, но не было ничего. В этот момент появился Воронихин. Он на время подарил ей утешение, ласку, заботу, любовь, страсть – словом, все то, чего ей не хватало. Но и он оказался обманом – обманом ее чувств. Он подарил ей иллюзию счастья, с которой она так боялась расстаться: без него ее снова ожидали пустота и одиночество. А он – пусть ненадолго, пусть с помощью обмана – все же делал ее счастливой.

Однако теперь все это стало невозможным. Она устала верить мечтам.

Сильный порыв ветра с грохотом распахнул створку приоткрытого окна. Струя морозного воздуха проникла в спальню, обдав княгиню своим ледяным дыханием. Надежда Федоровна поднялась и зажгла керосиновую лампу. Она плотно прикрыла распахнувшееся окно и посмотрела на улицу.

Мостовая, тротуары, деревья – все было белым от снега. Сумерки спускались на столицу. В безмолвии спящего города были слышны отголоски затихающей метели. Княгиня все еще чувствовала холод. Тишина в доме резала слух. Не было слышно ни единого звука, лишь огонь грустно потрескивал в камине, медленно умирая.

Среди этой звенящей тишины княгиня услышала пронзительный крик. Она похолодела: кричал ее ребенок. Сашеньке снова приснился кошмар. Она едва успела накинуть на плечи платок и бросилась к сыну.

– Мамочка, мама! – кричал мальчик, обводя комнату пустыми глазами, все еще находясь в плену кошмарных грез.

– Сыночек мой миленький! – Надежда Федоровна крепко сжала сына в объятьях, укачивая и зацеловывая его. – Ну все… Это был лишь сон… только сон.

Сашенька продолжал конвульсивно вздрагивать в ее объятьях, но с каждым разом все реже. Присутствие матери, ее объятия, ее тепло мгновенно успокаивали его и отгоняли всех ночных демонов. Он сразу погружался в сладкое забытье, окруженный заботой и лаской. Он безумно любил мать, она была единственным человеком, способным оградить его от любого кошмара.