Книга Наденька, страница 51 – Мария Реутская

Сашенька вспыхнул. Так опозориться перед отцом! От стыда он не помнил себя. Со слезами на глазах мальчик бросился в детскую за утешением. Княгиня была в ярости.

– Как вы смеете так обращаться с моим сыном?! – ледяным тоном сквозь зубы процедила она.

– Саше пора повзрослеть и перестать прятаться за женские юбки, – хмуро отвечал Антон Ильич.

Разговор обещал перерасти в очередную ссору. Князь всячески пытался избежать этого, но Надежда Федоровна, казалось, нарочно толкала обоих к очередному конфликту.

– Он еще ребенок, и прежде всего он мой сын! – вскричала княгиня Лопухова, поднимаясь из-за стола. – Я никому не позволю унижать его, даже отцу!

– Вы правильно заметили: я его отец, – Антон Ильич вздохнул. – Его воспитание зависит и от меня тоже.

– Тоже?! – княгиня чувствовала, что более не сможет сдерживать обуревающий ее гнев. – О боже! Где вы были, когда он родился, когда делал первые шаги, произнес первое слово? Вы были, но вас словно и не было. Я могу посчитать по пальцам все дни, которые вы провели с нами. Вы все время в разъездах, на своих заводах! Зачем же вы тогда женились на мне? Говорили, что любите. А где любовь? Вы заботитесь о благополучии семьи в то время, как ваш сын растет без отца!

– Вы не смеете упрекать меня в нелюбви к вам! – вскричал князь, поднимаясь из-за стола. – У меня, кроме вас, никого нет. Вы смысл моей жизни. Может быть, наши взгляды резко отличаются, но за вас я готов умереть!

Княгиня была оглушена его словами. Она снова и снова переживала сказанное, не смея пошевелиться.

– Вы слишком взволнованы, Nadine,– тихо проговорил князь после небольшой паузы. – Вам нужно отдохнуть.

Одним глотком он допил остывший кофе и, чуть коснувшись своими губами пульсирующего виска жены, покинул дом.

* * *

Надежда Федоровна тяжело опустилась в кресло, закрыв глаза рукой.

Все чаще в те дни, когда Антон Ильич бывал дома, семейные вечера заканчивались подобным образом. Попытки обвинить мужа во всех своих несчастьях стали входить в привычку, но княгиня ничего не могла с собой поделать. Она словно нарочно гнала мужа из дому, получая от этого какое-то извращенное удовольствие – причиняя боль ему и себе и в то же время утверждаясь в роли мученицы. Так она могла хоть как-то оправдать в собственных глазах свое нравственное падение.

В глубине души она прекрасно осознавала всю степень своего заблуждения, и это понимание, временами прорывавшееся наружу, приносило ей еще большее страдание. Она не могла видеть мужа, она не могла смотреть ему в глаза. Она больше не могла лгать ему. Самое простое, что она могла сделать в свое оправдание, в свою защиту, – это нападать. Она медленно разрушала их брак и прекрасно это осознавала.

Мысли об этом подтачивали ее уверенность в себе, ее гордыню, которая, подобно эгиде, защищала ее от внешнего мира. Внешне это была все та же блистательная княгиня Надежда Федоровна Лопухова. Но внутри нее что-то надломилось и рассыпалось на части.

Княгиня медленно поднялась. Внезапно она почувствовала резкое головокружение и схватилась за спинку кресла. Через мгновение все тело пронзила боль, буквально ослепившая ее. Перед глазами все плыло. В ушах звенело. Боль не отпускала ни на секунду…

Надежда Федоровна проснулась после долгого и тяжелого сна. Она спала без сновидений, приняв значительную дозу снотворного. Ей хотелось забыться хотя бы на некоторое время. Но пробуждение было неизбежным, а с ним вернулись и тягостные воспоминания о вчерашней ссоре с мужем.