Книга Наденька, страница 52 – Мария Реутская

В спальню не проникал ни единый луч света. Гардины на окнах плотно зашторены, так что нельзя было понять, наступило ли утро.

Княгиня приподнялась на подушках и, нащупав шелковый шнурок возле изголовья, дернула за него. Молодая горничная быстро откликнулась на зов хозяйки.

– Ах, ваше сиятельство, так рано, а вы уже проснулись! – девушка сразу же начала хлопотать возле княгини, поправляя постель.

– Сколько сейчас времени? – спросила княгиня.

– Без четверти семь, – девушка улыбнулась, и на ее щеках заиграли ямочки.

Она ловко справилась с гардинами, впустив в спальню лучи утреннего солнца. Княгиня невольно зажмурилась от яркого света.

– Спасибо, Лиза, так намного лучше, – на ее лице отразилось слабое подобие улыбки.

– Будут ли какие-то распоряжения насчет завтрака? – спросила девушка.

– Пока нет, – Надежда Федоровна помедлила. Она чувствовала мертвенную усталость. – Я позову тебя позже. Ступай.

Лиза медлила. Она остановилась возле двери, теребя передник. Княгиня заметила ее замешательство.

– Ну что еще там? Говори, – она чувствовала, как силы медленно оставляют ее.

– Ваше сиятельство, Надежда Федоровна! – жалобно начала девушка. – Мы вчера так перепугались за вас. Антона Ильича нет… Это уже не в первый раз. Позвольте послать за доктором.

Княгиня тяжело дышала. Глухое раздражение переполняло ее.

– Со мной все в порядке, – с деланым спокойствием проговорила она. – Это все переутомление. Не о чем беспокоиться.

– Но…

– Я прошу оставить это, – резко оборвала ее княгиня. – Я благодарна тебе за заботу, но, право, не стоит…

– Да, княгиня, – горничная тихо удалилась.

Надежда Федоровна снова забылась тяжелым беспокойным сном. Ей снился покойный отец Федор Савельич, которого она похоронила два года назад. Будто он ласково корил ее за детские шалости, а Наденька кусала губы от обиды и все кричала: «Это не я, это все он!» – обвиняя то ли брата, то ли мужа.

Надежда Федоровна вновь проснулась, почувствовав прикосновение руки. Она открыла глаза и увидела лицо мужа. Она хотела приподняться, но снова почувствовала головокружение и тяжесть в желудке.

– Лежите, моя милая. – Антон Ильич взял руку жены и, нежно поцеловав ее, прижал к жесткой щеке. – Ни о чем не беспокойтесь. Вам нужно отдохнуть.

Княгиня чуть заметно улыбнулась.

– Это все нервы, – проговорила она слабым голосом. – Вот увидите, завтра я уже буду на ногах.

– Я знаю, вы у меня сильная, – князь одарил жену своей печальной улыбкой.

Он долго и пристально смотрел на нее, словно пытаясь запомнить лицо, каждую его черточку. Потом сильно закашлялся, и его лицо мгновенно посерело.

Князь начал говорить изменившимся голосом, словно под давлением, не смотря в сторону жены.

– Через несколько дней мне нужно будет снова уехать, на этот раз надолго. Уже завтра утром я уезжаю в Москву, а оттуда – на заводы, – его голос дрожал. – Наденька!.. – вырвалось у него, но он тут же взял себя в руки.

Княгиня Лопухова словно погрузилась в оцепенение. Она смотрела в потолок, чтобы не расплакаться. Пребывая в собственных мыслях, она, казалось, не слышала мужа.

– Я виноват перед вами, – Антон Ильич говорил почти шепотом. – Я обещаю вам, что после моего возвращения все изменится. Вы были совершенно правы, когда говорили, что я почти не вижу сына. И вы совсем одна здесь, в этом доме… – Он тяжело вздохнул, продолжая сжимать ее руку. – Вы помните о приглашении Бетленов, – с деланой веселостью продолжал князь, чтобы хоть как-то успокоить жену. – Я, к сожалению, не смогу сопровождать вас, но вам обязательно нужно пойти.