Книга Наденька, страница 32 – Мария Реутская

Наденька усмехнулась, польщенная словами брата. Шуваловы прошли в глубь залы. К ним сразу же подошел человек огромных размеров в старомодном фраке, с лоснящимся лицом и густыми бакенбардами, напоминающими котлеты. Он страстно облобызал миниатюрную ручку графини, тиская ее в своих холеных ладонях.

– Charmante^[10]! – воскликнул он, то бледнея, то краснея. – Très, très charmante^[11]! Семен Васильевич Керчинский, – сам представился он. – Сражен наповал вашими глазами. Nikolya,я на тебя обижен, даже говорить с тобой противно! Почему я доселе не видел вашей прелестной сестры? Мы столько лет знаем друг друга, а, оказывается, все это время ты жестоко обманывал меня! Ah! Quel pied, mon cher, quel regard^[12]! – прошептал он, склонившись над ухом графа так, чтобы Наденька не могла слышать его слов.

– Керчинский, vous étes un ours^[13], – заметил Шувалов, прищуриваясь.

Николаю Федоровичу с трудом удалось избавиться от его назойливого общества.

– Весельчак, гуляка, – рассказывал он о Керчинском. – За три года, проведенных им в Петербурге, умудрился промотать треть отцовского состояния.

Наденька заметила двух женщин, ужасно похожих друг на друга, и спросила о них брата.

– Собольские, – неохотно отвечал Шувалов. – Мать – Катерина Михайловна, дочь – Таисия Николаевна. Довольно скучные и непривлекательные особы. Здесь только из-за Рождественской. Мать уж очень опасается, что дочь останется в старых девах, и хочет побыстрее выдать ее замуж. Та хоть и симпатична, но не выносит мужского пола.

– Лебедев к вашим услугам! – отчеканил офицер в форме, почтительно склонившись перед Наденькой. Он был хорош собою, имел военную выправку и пользовался большим успехом у женщин, как Наденька уже успела заметить. Молодой человек сразу же заинтересовался графиней и теперь с любопытством разглядывал ее. «Bien faite et la beauté du diable»^[14], – решил он.

Наденька оглянулась и случайно зацепила взглядом совсем молоденькую девушку лет шестнадцати с большими темно-синими глазами. Она смотрела на графиню с детским любопытством. Неподалеку от этого прелестного дитя она заметила нескромную молодую особу, привлекающую всеобщее внимание своим громким смехом. Она сразу не понравилась графине. В ее красоте, в ее манерах было что-то отталкивающее. Жгучая прелесть незнакомки сразу же бросалась в глаза, и Наденька почувствовала легкие уколы ревности, какие бывают у женщин, когда они встречают соперниц.

Графиня удивлялась, как две девушки, столь сильно отличавшиеся друг от друга, были в то же время чем-то похожи. Наденька тщетно пыталась поймать еле уловимое сходство.

– Кто это? – спросила она брата.

– Графиня Марья Сергеевна Строганова, – охотно отвечал Николай. – Совсем еще ребенок. Но она по-своему прелестна, не правда ли? Отец в ней души не чает. Кстати, она одна из самых богатых невест Петербурга. Сергей Александрович Строганов – известный меценат. Вы, должно быть, слышали о нем? – Наденька кивнула. – Да и вообще Строгановы всегда были приближены к императорской фамилии. Не правда ли, забавно: прелестное дитя – и вдруг Строганова.

– А кто это рядом с ней? – спросила Nadine.

– Ильинская Екатерина Павловна, – отвечал Шувалов без особого интереса. – Дальняя родственница Марьи Сергеевны. Не имеет за душой ни гроша, а мнит о себе бог весть что.