Книга Наденька, страница 19 – Мария Реутская

Внезапно Наденька поняла, что не может поступить иначе.

Ей хотелось жить, но не так, как последние одиннадцать лет – в захолустье, будучи лишенной всего. О, как ей надоел этот старый дом, надоели ее старые поношенные платья, надоела бедность. Она обвиняет брата, но ведь он прав. Прав в том, что у нее нет другого выхода. Рано или поздно она приняла бы то же решение. Единственная причина, не позволяющая ей сделать этого теперь, состояла в том, что она еще не осознала неизбежности происходящего. Не хотела понять и признать.

– Хорошо, – кротко выдохнула Наденька. – Если вы хотите этого, то я согласна.

Она не слышала, как отец радостно и воодушевленно, с жаром начал рассказывать ей о каких-то людях и событиях, о своей молодости, о Петербурге. Теперь она не была способна слушать его.

Наденька как-то странно улыбнулась своим мыслям, хотя ей невыносимо хотелось расплакаться, уткнувшись в плечо отца. Но теперь она не могла сделать этого, ведь ей нужно было быть сильной. Ей казалось, что она бросает вызов целому свету. Она думала, что будет первой, кто так поступает…

Часы пробили половину восьмого. Наденька была уже готова. Вчерашние переживания и бессонная ночь сказались на цвете ее лица: большие темные круги залегли под печальными глазами, однако бледность ей шла.

Взглянув на сестру, Николай Федорович не сразу смог отвести взгляд. Он подал ей руку, и они направились в столовую, где их встретил Федор Савельевич. Старый граф пытался не подавать вида, что грустит. Подняв голову, он посмотрел на дочь, и этот взгляд сказал ей все, что было у него на душе. Он безумно любил Наденьку и желал ей счастья, а потому он отпускал ее. Наденька не выдержала и, припав к груди отца, тихо и беззвучно заплакала. Николай Федорович отвернулся. Ему отчего-то было неприятно видеть эту трогательную сцену прощания. Между тем графиня была готова отказаться от затеи, на которую согласилась.

– Nadine,– холодный тон Николая Федоровича подействовал отрезвляюще. – Давайте завтракать.

Завтрак прошел в молчании. Все уже было оговорено накануне. Большие каминные часы монотонно и безразлично пробили девять раз.

«Скорее бы!» – подумала графиня. Ожидание стало невыносимо. Наденька нежно прощалась с отцом, который крепко сжимал ее в своих объятиях и никак не хотел отпустить, а ей было тяжело как никогда в жизни. Сомнение снова закралось к ней в душу. Ведь она сама подписывает себе приговор никогда не любить и не быть счастливой. Но возможно ли заменить то, что она теряет, тем, что она получит? Наденька не знала. Она была почему-то уверена, что будет раскаиваться. Но это будет потом. Сейчас главным для нее было наконец решиться. И Наденька не хотела медлить. Она утерла непрошеную слезу и, последний раз поцеловав на прощание отца, быстро вышла. Все было готово, ей оставалось лишь сесть в экипаж.

Взгляд графини остановился на старой усадьбе. Ей показалось, что она больше никогда сюда не вернется.

Лошади нетерпеливо фыркали и били копытами. Графиня вздохнула и медленно направилась к экипажу. Николай Федорович открыл дверцу, и она, наклонив голову и подняв пышные юбки своего платья, села.

Выглянув в окно, Наденька увидела, как отец и слуги вышли ее провожать. Они махали ей руками на прощание и грустно улыбались сквозь слезы. Графиня посмотрела на брата.