Книга Наденька, страница 16 – Мария Реутская

– Поверьте, Nadine,– проговорил Николай Федорович, – я бы не просил вас сделать это, если бы… – он остановился.

– И все-таки скажите, – настаивала Наденька. – Я хочу услышать это от вас.

Шувалов пожал плечами.

– Я хочу, – медленно проговорил он, меря шагами комнату, – чтобы вы поехали со мной в Петербург для того, чтобы спасти семью от разорения и позора.

– Нет, – Наденька горько усмехнулась, качая головой. – Вы хотите, чтобы я поехала с вами для того, чтобы продать меня, словно картину или предмет мебели… Будто я и в самом деле вещь, которую можно купить!

– Я не говорил этого, – возразил ей Николай Федорович. – И вы принимаете наш разговор слишком близко к сердцу.

– Близко к сердцу?! – вскричала Надежда Федоровна. По щеке скатилась непрошеная слеза. Она смахнула ее резким движением руки. – Близко к сердцу… – повторила графиня уже более спокойно. – Неужели моя жизнь не имеет смысла? Неужели теперь грош цена той женщине, которая не согласна жертвовать собой, всем, чем она дорожит: своим желанием, любовью, гордостью, – лишь для того, чтобы спасти то, что и так уже давно превратилось в прах!

– В ваших силах изменить это, – настаивал Николай Федорович.

– Я никогда в жизни не соглашусь разрушить собственную жизнь в угоду вам, – решительно отвечала Наденька, стиснув кулаки.

– Вы, наверное, все-таки не поняли меня, – отвечал он. – То, что происходит, погубит не только меня. Поверьте, я никогда в жизни не предложил бы вам ехать, потому что знаю: вы никогда не согласились бы.

– Мне жаль вашего сына! – горько усмехнулась Наденька.

– Сына?! – вскричал Николай Федорович, на миг теряя самообладание. – Да что вы знаете обо мне?

Надежда Федоровна закрыла глаза рукой. Из них текли слезы.

– Знаете что, барышня, – проговорил Николай Федорович после долгой паузы, еще не совсем успокоившись, но немного смущаясь своего поведения и слез сестры, – мне надоело упрашивать вас, умолять вас сделать то, что на вашем месте сделала бы каждая любящая дочь.

– Вы не имеете никакого права обвинять меня! – вскричала Наденька.

– Может быть, вы и правы, – усмехнулся Николай Федорович. – Но скажите тогда, кто обеспечивал вас и вашу семью все эти годы? Только один Бог знает, через что мне пришлось переступить, чтобы семья жила в достатке. Ведь не я виноват, что Шуваловы оказались в таком печальном положении. Не я, а ваш любимый старший брат, который спустил отцовское состояние, продал душу дьяволу и окончил свои дни, пустив себе пулю в лоб, без гроша в кармане!

– Оставьте его в покое! – закричала Надежда Федоровна. – Бог ему судья, а я не держу на него зла. Он был добрым, честным, великодушным, заботливым…

– И что же дали вам его великодушие, забота и доброта? – перебил сестру Шувалов, усмехнувшись. – Вы счастливы от этого? Это он привел семью к разорению. Вы ненавидите меня, а ведь именно я вытащил вас из долговой ямы! Спросите papa,он подтвердит мои слова. Я нисколько не похож на брата и, поверьте, очень этому рад. Вы жалеете Алексея, но задумывались ли вы когда-нибудь о том, что чувствовал я. Я всегда был изгоем в собственной семье. Но время все расставило на свои места. Где он, а где я! Вы еще играли в куклы, когда мне пришлось узнать все мерзости этой жизни: унижаться перед мелкими людишками, упрашивать, умолять. Да и к чему вам знать об этом! Вы презирали меня. А между тем для вас я сделал больше, чем кто-либо в этой жизни. Теперь пришла ваша очередь отдавать долг семье, как в свое время это сделал я.