Книга Наденька, страница 127 – Мария Реутская

Но сначала она должна была рассказать Сашеньке об отце.

Княгиня вошла в детскую и долго искала взглядом сына. Сашенька сидел на широком подоконнике, смотря в сад. Надежда Федоровна тихо подошла к нему, заметив бледность его обычно румяного лица. Она позвала сына, и он уставил на нее свои большие испуганные, красные от слез глаза.

– Сашенька, – с дрожью в голосе спросила она, внутренне содрогнувшись от страшной мысли. – Что-то случилось? Скажи… Не пугай меня…

– Мама, это правда, что папа… умер?

Княгиня почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Из глаз беззвучно катились слезы. Она не знала, как ответить сыну, боялась взглянуть ему в глаза. Вместе с тем было понятно: настал момент, чтобы покончить со всеми недомолвками и начать наконец жить той жизнью, о которой она мечтала.

Надежда Федоровна подошла к сыну и, опустившись перед ним на колени, крепко прижала его к груди. Сашеньке не нужны были слова, он сразу понял, что отец действительно умер и что именно из-за этого мать так сильно страдает.

– Ты у меня один-единственный, – говорила сыну княгиня. – Самый любимый, самый дорогой… Мой хороший. Ты ведь все понимаешь. Папы больше нет, но он всегда будет с нами… вот здесь, – она приложила ладонь к его сердцу. – Папа на небе смотрит на нас и хранит нас. Мы будем чувствовать его присутствие всегда, как будто он никогда не покидал нас.

Сашенька посмотрел в распахнутое окно, и очертание большого белого облака так явственно напомнило ему лицо отца. Он знал, что это отец. Его добрые печальные глаза никогда не забудутся.

После смерти князя Антона Ильича Лопухова все его состояние, включая дома, поместья, заводы и сотни гектаров земли, переходило в распоряжение его жены, княгини Надежды Федоровны Лопуховой.

Однако княгиню не покидало ощущение, что она завладела состоянием мужа незаконно. Она считала, что единственный законный наследник князя Лопухова – их сын, Александр Антонович Лопухов. Она могла позволить себе жить в роскошных особняках Лопухова, пользоваться его деньгами. Но полновластной хозяйкой богатства она никогда не станет.

Единственное, что принадлежало ей по праву, – это подмосковная усадьба князей Шуваловых. И в конце сентября княгиня решила предпринять поездку в родные края.

* * *

Багряный диск заходящего солнца окрасил перистые рваные облака малиновым цветом. Сиренево-сизое небо раскинулось над головой, простирая свои объятья наступающим сумеркам.

Утомленная долгой поездкой княгиня мучилась в душном экипаже. То и дело высовываясь в оконце, она старалась в деталях разглядеть знакомые места.

В душе поднималась тоска по прошлому. Она возвращалась туда, откуда начала свой путь, где прошло ее счастливое, безоблачное детство, полная любовного пыла и тоски юность, – в ту жизнь, которую она так отчаянно силилась вернуть.

Она возвращалась в отчий дом.

Княгиня так часто видела это девственное безмолвие потухающего дня, но ни разу до конца не прочувствовала его дух – его пыл и одновременно неодолимую тоску об ушедшем.

Что она испытывала в этот момент? Вряд ли это можно было выразить словами. Она кусала в кровь губы, чтобы не дать воли нахлынувшим чувствам: она бы не сумела взять себя в руки. Только не сейчас. Потом. Завтра. Она подумает об этом после.

Когда экипаж миновал старую аллею, ведущую к усадьбе, сердце княгини учащенно забилось. Она с жадностью смотрела вдаль, боясь пропустить любую мелочь, которая могла бы согреть ее теплым воспоминанием. «Наконец-то дома!» – эта мысль неотступно вертелась в ее пылающем сознании, причиняя боль и невыразимое наслаждение одновременно.