Книга Наденька, страница 130 – Мария Реутская

Наденька ударила брата по щеке и занесла руку для нового удара, но Шувалов успел перехватить ее ладонь. Она почувствовала боль, но заплакала скорее от безысходности. Николай Федорович отпустил руку сестры и сильно прижал княгиню к своей груди.

Она не могла больше сопротивляться.

– Не плачь, Наденька, – успокаивал ее Шувалов, прикасаясь щекой к ее мягким волосам. – Я все равно хотел подарить эту усадьбу вам и вашему сыну.

Она посмотрела на брата пустыми глазами почти с испугом.

– Только не называй меня чудовищем…

Шувалов отпустил сестру и тяжело опустился на диван.

– Ты всегда меня им считала, – с горькой усмешкой вдруг проговорил он.

От его слов у княгини отчего-то защемило сердце.

– Вы привыкли винить в своих несчастьях других – кого угодно, только не себя саму. Очень удобно придумать себе монстра и показывать на него пальцем, обвиняя его во всех смертных грехах. Вы очень жестоки, Наденька. И несправедливы.

– Я не понимаю… – глухо отозвалась она.

– Все началось с Алексея, – не слыша ее слов, погруженный в собственные воспоминания, продолжал граф. – Наш брат рос мечтательным, инфантильным юношей – он был романтической натурой, которой шла болезненная бледность. Все в этом мире было для него несомненным, все было наполнено красотой и сладостным предвкушением счастья. Он не жил, он словно спал, и никто не решался разбудить этого наследника трона, любимца семьи. Он был агнцем, а я демоном… – Шувалов тяжело вздохнул. – Поймите, Наденька, просто мы с вами другие.

Надежда Федоровна резко поднялась.

– Нет уж, Николай Федорович! – воскликнула она, угрожающе глядя на брата. – Только не нужно сравнивать меня с собой! Все, что делаете вы – коверкая человеческие судьбы, играя людьми, предавая, обманывая, – все это вы делаете намеренно, прекрасно осознавая последствия ваших действий. Я же… – она осеклась. – Пусть я предавала, пусть причиняла боль, но я никогда и никому не желала зла!

Она тяжело перевела дух и продолжила:

– То, что вы сделали со мной, я могу понять: я сама дала согласие на этот фарс. Но то, что вы сделали с Мари – обманули это чистейшее существо, которое искренне любит вас и верит вам, – на это способен только мерзавец!

Глаза княгини блестели, на щеках заиграл румянец.

– Вы обвиняете меня в том, что я погубил Мари, – ответил сестре Шувалов. – Но вы сильно ошибаетесь на ее счет. Маша, несмотря на свой ангельский вид, очень сильная. Я, признаться, и не подозревал в ней такой силы. Она стоит нас всех. Она добилась всего, чего хотела, к чему стремилась. Она хотела стать моей женой во что бы то ни стало и сделала это. Ни одной женщине не удавалось оказывать на меня такое влияние. Она буквально заставила меня полюбить ее. Я же безвольно подчинился. Может быть, вам покажется, что я переворачиваю все с ног на голову, но это так.

Он замолчал, задумавшись.

– А вы, Nadine… Вы такая же, как я, – несчастнейшая из смертных и одновременно жестокий демон, уничтожающий все на своем пути. Вы причиняете боль любя, будто кто-то правит вами изнутри, занося руку против вашей воли. Вы противоречите себе, не можете найти успокоения, прячась за холодной, презрительно-насмешливой маской. Вы разрываетесь на части: считаете себя благочестивой христианкой, а творите жуткие вещи. Сколько сил было потрачено впустую на борьбу с собой, сколько лет ушло на то, чтобы заглушить в себе рвущиеся наружу инстинкты, чувства. Чем дольше вы сдерживали себя, тем сильнее будет взрыв. Или он уже был? Признайтесь. Вы пытались заглушить собственную природу, свою сущность, свою истинную натуру, но чего вы добились? Стали ханжой и лицемеркой.