Книга Наденька, страница 121 – Мария Реутская

Ей вдруг захотелось ободрить Зотова, сказать ему что-то теплое, ласковое.

Она приблизилась к нему и хотела коснуться его плеча, чтобы он посмотрел на нее. Зотов услышал приближающиеся шаги – рука княгини повисла в воздухе.

– Да… – смущенно проговорила она, словно вспоминая. – Мне надо ехать… Но что-то держит меня здесь и не хочет отпустить.

– Антон Ильич… – Надежда Федоровна впервые за время их прогулки услышала голос доктора.

Она покачала головой.

– Он умер, – тихо проговорила она, тяжело вздохнув. – Не важно, что он похоронен здесь. Воспоминания о нем всегда будут жить в моей памяти. Я всегда буду любить его… Нет.

Княгиня остановилась, опустив голову.

– Мне тяжело оставлять вас… – Надежда Федоровна сильно покраснела, потому что хотела сказать другое, а получилось совсем не так. – Вы стали моим другом, – поспешила объясниться она, неожиданно для себя почувствовав, что робеет под его взглядом. – Наверное, единственным в своем роде. И я знаю, что мы больше не увидимся. Я больше не смогу вот так открыть душу, поделиться с человеком, который способен понять меня… Хотя… Я говорю совсем не то… – она отвернулась.

– Мне тоже… будет жаль… оставить вас, – с запинкой проговорил Зотов, словно стыдясь своих слов.

Княгиня улыбнулась, сама не зная чему.

– Но разве мое общество так тягостно вам? – спросил он, пожав плечами. – Или вы боитесь воспоминаний?

– Я боюсь. Да, вы правы, я боюсь.

– Я чужой вам человек и не знаю жизнь настолько хорошо, чтобы давать советы, но… С моей точки зрения, вы слишком много думаете о жизни, и у вас просто не хватает времени на то, чтобы жить. Вы фаталистка в самом жестком смысле этого слова. У вас нет надежды. Вы осиротели без нее. Вы не даете себе ни единого шанса на счастье, вы не допускаете и мысли о нем. Вы уже все решили. Но разве человек приходит в этот мир, чтобы страдать? Я в это не верю.

– А вы философ… – княгиня нежно улыбнулась. – Может быть, вы и правы, – немного помолчав, продолжала она. – Но в любом случае все это теперь не важно…

– Надежда… – Княгиня резко обернулась. – Красивое имя, но оно не подходит вам.

– Наденька. – Голос княгини задрожал от тщетно сдерживаемых слез. – Так называл меня отец.

Княгиня ступила на утес, нависающий над рекой, и, одной рукой схватившись за ствол дерева, посмотрела вниз.

Странное и страшное чувство охватило ее в этот момент. Она увидела бурлящие воды мутной реки и вдруг поняла, что пропасть манит ее своей опасностью и неизбежностью гибели. Эта мысль поразила ее. Она вздрогнула, всем телом подавшись назад.

Неужели она могла бы сделать это? А ведь она так часто приходила к выводу, что у нее не осталось другого выхода, кроме этого. Но теперь, чувствуя возможность смерти каждой клеткой своего тела, она начала бояться за свою жизнь. Нет, она не настолько сильна, чтобы решиться… Или, может быть, наоборот, слишком сильна, чтобы уступить соблазну и так легко отказаться от борьбы.

– Один философ однажды сказал, – неожиданно проговорила княгиня дрожащим от волнения голосом. – «Я знаю только две причины несчастья – болезнь и угрызения совести. И избегание этих зол и есть наивысшее счастье».

– Возможно, его слова звучат мудро, – отвечал Зотов, – но в сравнении с жизнью они мало что значат. Мы сами делаем жизнь такой, какая она есть.