Онлайн книга «Наденька»
|
«Все эти эмоции, воспоминания лишь из-за старого, разваливающегося на глазах дома с его призраками прошлого и его обитателями, не вылезающими из собственной скорлупы, – злобно подумал он. – Этот дом, кишащий мышами, в котором с тобой может случиться все что угодно. Мне давно стоило продать его. Я не сделал этого только из-за отца, из-за отца, давно выжившего из ума!» Словно в ответ на его раздумья стекла в рамах первого этажа вдруг затрещали, отозвавшись на внезапный порыв ветра. – Проклятый дом! – невольно вырвалось у него. – Ненавижу! На секунду Шувалову показалось, что стены впитали его слова. Вдруг он услышал чьи-то шаги и резко обернулся. Наденька с удивлением посмотрела на брата. Она ясно разглядела его мертвенно-бледное лицо. Во всем его облике в тот момент было что-то нечеловеческое. Графиня вздрогнула. Николай же, заметив сестру, вдруг совершенно преобразился. – А, это вы, – насмешливо проговорил он, и нотки превосходства мелькнули в тоне его голоса. – Вы, кажется, хотели поговорить? – неуверенно спросила графиня. Шувалов медлил. – Да, – также нерешительно ответил он. – Но не сейчас… не сейчас… Глава 6 Наступившее утро не внесло ясности. Время шло, а Шувалову до сих пор не удалось даже приблизиться к своей цели. Его мысли находились в полнейшем беспорядке. Поговорить с сестрой откровенно он хотел уже давно. В конце концов, неопределенность не могла длиться вечно, это обходилось ему слишком дорого. Граф открыл окно – в лицо пахнуло августовской прохладой. Зашелестели тополя, залаяла старая гончая, скрипнула калитка – звуки деревни напомнили ему о детстве. На секунду задумавшись, граф задернул шторы, словно укорив себя в излишней сентиментальности. Опустившись за письменный стол, он начал неспешно и методично раскладывать привезенные с собой бумаги, попутно записывая что-то в маленький блокнот, с которым никогда не расставался. – Николай Федорович, – окликнула его служанка, робко постучав в дверь. – Завтрак будет подан через четверть часа. Погруженный в свои мысли граф ответил не сразу. – Да-а, – рассеянно кивнул он. – Хорошо. Спустившись вниз, Шувалов пожелал домочадцам доброго утра и сел напротив сестры. Он мельком взглянул на отца: Федор Савельевич уже почти оправился от приступа и чувствовал себя довольно сносно. Завтрак прошел в атмосфере общей скованности, и хотя графиня всеми способами пыталась заверить отца в своем расположении к брату, ее старания были напрасны. Чувство неловкости, повисшее в воздухе, и те косые взгляды, которыми обменивались брат и сестра, только усиливали напряжение. Даже борзая, постоянно находящаяся подле старого графа, лежала, прижав уши, и еле слышно скулила. После завтрака Наденька проводила отца в спальню. Задергивая тяжелые портьеры на окнах, чтобы дневной свет не потревожил его, она успела заметить почтовую карету, которая остановилась прямо под окнами дома. Сердце подпрыгнуло, словно от испуга. Она вспомнила о том, чего ждет… «Что меня связывает с ним теперь? – думала она долгими вечерами. – Память о нем… Что-то было в нем такое, что привлекало меня: его непокорность, непредсказуемость и еще… что-то, чего нельзя определить… как ощущение тайного родства. Я не хочу возвращать его даже в мыслях, но… Надежда прорастает в душе, подобно дикому винограду: минута слабости – и вот она опутала тебя своими нежными побегами. Горе тем, чьи надежды бесплодны! Ведь очень скоро путы разорвутся. Может быть, тогда лучше вообще не надеяться и не иметь иллюзий. Ничто не вернется! Живи реальностью, а не грезами. Иллюзии утешают, но ненадолго – больно с ними расставаться, когда они срастутся с душой. Останутся рубцы…» |