Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 32 – Злата Романова

– Интересно, что ты собралась делать в три ночи, с вещами в руках?

Мой язык прилипает к небу. Я стою, будто вкопанная, не в силах пошевелиться. Я попалась. Вот черт!

Я поднимаю голову, не в силах больше прятать взгляд. Он не кричит. Он даже не повышает голос, но в его интонации – угроза и неоспоримая власть.

– Сегодня ты видела, что бывает с женщиной, которая решает идти против семьи, – говорит дядя, чуть подаваясь вперед. – Видела, как муж выкидывает жену, как отец отворачивается от дочери. Как честь становится дороже крови, – он делает многозначительную паузу. – И после этого ты все равно собралась сбежать?

Я не выдерживаю.

– Я… я не могу так жить, дядя Чингиз. Я не принадлежу этому месту!

– Ошибаешься, – отрезает он. – Теперь принадлежишь. Ты хочешь, чтобы тебя привезли на покрывале, потому что ты опозорила нашу фамилию перед чужими? Думаешь, люди не узнают? Что никто не заговорит? Убежишь – и все закончится? Нет, Мина. Так не бывает.

Я сжимаю зубы.

– Это моя жизнь.

– Это наша честь, – роняет он в ответ. – А твоя жизнь в ней – лишь ее отражение.

Он делает шаг назад, исчезая в темноте балкона. Но перед этим бросает:

– У тебя есть ровно минута, чтобы вернуться в комнату и лечь спать. Завтра никто не должен знать об этой сцене. Если ты сделаешь еще хоть шаг – пощады не жди.

Дверь балкона закрывается за ним с глухим щелчком. Я остаюсь на улице, с пылающими глазами и дрожащими пальцами на ремне сумки. Я не могу теперь уйти, он не оставит меня в покое, а я не настолько смелая и безрассудная.

Я опускаю голову в поражении, и медленно, ломая себя изнутри, поворачиваюсь и иду обратно в дом.

***

На следующее утро Латифа заходит в мою комнату и со злым видом, молча, собирает всю мою одежду и обувь, кроме пары домашних платьев и тапочек, а также забирает мой телефон, игнорируя протесты, после чего уходит, закрыв дверь моей спальни на ключ.

Не иначе, как приказ дяди Чингиза.

У меня отбирают последние клочки свободы, буквально запирая в этой комнатеи даже отказываясь разговаривать и отвечать на мои вопросы. Только Латифа приходит ко мне в комнату, принося еду, и иногда такая же молчащая тетя Элиза, но в течение следующей недели моя жизнь превращается в сущий ад, потому что я тихо схожу с ума в этой ужасной изоляции.

– Завтра состоится официальное сватовство, придут старейшины и все родственники, – объявляет Латифа однажды вечером, придя забрать поднос после моего ужина и принося с собой чехол с нарядным платьем. – К десяти утра ты должна быть полностью готова, и без фокусов, Мина. Я зайду заранее, чтобы проследить за твоими сборами.

Она впервые заговорила со мной за прошедшую неделю, но у меня нет моральных сил даже съязвить по этому поводу. Я чувствую себя опустошенной.

Когда она выходит с пустым подносом я замечаю, что дверь не щелкает так, как обычно, когда она проворачивает ключ в замке. Не смея верить в такую удачу, я жду несколько минут, прежде чем подойти и осторожно проверить. Дверь не заперта!

«Боже, спасибо за этот шанс!»

Я не оплошаю на этот раз. Если сегодня не сбегу, то точно больше не смогу этого сделать.

Я снова дожидаюсь глубокой ночи, но на этот раз мне нечего с собой взять, кроме платья и тапочек, которые на мне. Латифа все забрала.

Я выбираюсь из дома еще осторожнее, чем в прошлый раз, и на этот раз меня никто не останавливает. Я спокойно дохожу до дерева в саду и карабкаюсь на него. Спрыгивать со стены на другую сторону очень страшно, но мне удается это сделать, повиснув на руках и умудряясь не сломать себе ничего, а потом, к своему ужасу, я слышу, как меня окрикивают.