Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 35 – Злата Романова

Она сбрасывает с себя накидку и устраивается на кресле, как стражник, для убедительности даже подтащив его к двери.

– Я буду спать здесь. Ты даже в туалет пойдешь под присмотром.

Я сворачиваюсь в клубок и отворачиваюсь к стене, кусая губы. Слезы катятся по щекам, одна за другой. От страха. От бессилия. От того, что меня, живого человека, обращают в молчаливый предмет, в жену по приказу.

Я не задаю вопросов Латифе, уже понимая, что на них не ответят. Мне остается только молча плакать в подушку, пока не засну.

***

Утром меня будит Латифа.

– Подъем! Тебя ждут. Посмотри на свой вид! Забралась в кровать с грязными ногами, фу! А ну быстро в душ!

Я поднимаюсь, разбитая, с опухшими глазами, и запираюсь в ванной. После вчерашнего падения я не только в пыли и грязи, но и в крови от содранных ладоней и коленей. Принимать душ больно, но я не собираюсь ходить грязной назло Латифе. Когда я выхожу, приходит тетя Элиза, удивляя меня подносом с завтраком. Она молчалива, явно не желая провоцировать злую, как черт, Латифу, но хотя бы смотрит на меня не как на осужденную преступницу.

Естественно, мне кусок в горло не лезет от нервозности.

На стуле рядом висит молочного цвета вечернее платье, одно из тех, что шили по заказу в мое приданое. Легкое, летящее, с драпировками и вышитым поясом. Все на грани скромностии богатства.

– Сделай макияж, – отдает приказ Латифа и я удивленно смотрю на незамеченную мною ранее Ханифу.

Она выглядит несчастной, но слепо повинуется приказам Латифы. Меня усаживают за туалетный столик и накладывают профессиональный вечерний макияж, слишком яркий на мой вкус, но кто спрашивает?

Одевает меня самолично тетя Латифа, выгнав всех из комнаты. Она помогает застегнуть молнию на спине, потом ловко завязывает на моей голове шелковый платок – вместо фаты. Затем выводит меня из комнаты и отводит вниз, где все уже собрались.

Пришел мулла – пожилой мужчина с благородной внешностью и белой бородой. Его взгляд мягкий, но сосредоточенный. Он разговаривает с Асадом немного в стороне от других, и я язвительно отмечаю, что в кои-то веки мой женишок облачился не в черное с головы до ног. Ради свадьбы он разбавил свой черный костюм белой рубашкой. Какая честь для меня!

Дедушка и дядя Чингиз даже не смотрят в мою сторону, явно показывая, что я у них в немилости, зато сыновья Латифы то и дело бросают на меня взгляды, шепчась между собой. Среди женщин здесь не только Латифа и Элиза, а еще пара старших женщин семьи, а также сестры Асада, смотрящие на меня с любопытством на лицах. Меня отводят в отдельную комнату, где со мной остается только Латифа, после чего заходит мулла и старшие тети.

Мулла начинает говорить о важности брака, о терпении, уважении, согласии между супругами. О правах мужа и правах жены.

Потом он задает главный вопрос:

– Мина, ты согласна выйти замуж за Асада?

Сердце стучит, как сумасшедшее. Горло сжимается. Я не могу говорить. Все смотрят на меня с ожиданием, а я молчу.

Мир замирает. Моя жизнь делится на до и после. Если я скажу «нет» – мне не дадут уйти. Если скажу «да» – стану чужой женой. В глазах Латифы сверкает предупреждение. Я знаю, что случится, если откажусь. Поэтому сглатываю и тихо произношу:

– Да… согласна.

Мулла смотрит на меня с сомнением и снова переспрашивает. На этот раз я отвечаю твердо и он кивает. Потом говорит о размере махра – свадебного дара невесте от жениха. От названной суммы у меня брови ползут вверх. Асад дает за меня семизначную сумму, что неожиданно.