Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 34 – Злата Романова

Он усмехается, но в этой усмешке нет ни тени веселья. Только усталость и принятие.

– Заставить? – повторяет он, подступая ближе. – Ты уже перешла ту черту, где у тебя был выбор. После того, что ты сделала, я либо беру тебя в жены, либо ты навсегда исчезаешь.

Я ловлю его взгляд и застываю. Он не шутит.

– Ты понимаешь, что твой побег – это плевок в лицо дяде? – продолжает он. – Думаешь, он оставит тебя в покое, если ты сбежишь? Не будь ребенком, Мина, сегодня я спас тебя от смерти, потому что он не собирался церемониться с тобой. Ты и так достаточно долго играла на его нервах.

Я сжимаю зубы, замирая на месте.

– Ты сломал мне жизнь…

– А ты думаешь, что я хотел этого брака? – Асад говорит тихо, но в его голосе столько силы, что меня пробирает холод. – Ты всего лишь долг, который я выплачиваю. Не только твоя жизнь ломается, Мина.

Меня пронзает боль унижения от его слов, но он продолжает:

– Если бы не дядя, я бы даже не посмотрел в твою сторону.

Я резко отворачиваюсь, но он не дает мне уйти от этих слов.

– Но теперь ты моя. Завтра я поставлю на тебе печать, и ты уже никогда не сбежишь.

В воздухе повисает тишина. Он стоит так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Мне неуютно от такой близости и я делаю шаг назад, радуясь, что он хотя бы не прикасается ко мне.

– Теперь иди, – приказывает Асад, кивая в сторону тропы, ведущей обратно к дому. – Не вынуждай меня вести тебя силой.

Я дрожу от ярости и страха, но шагаю вперед. Асад молча идет рядом, как стражник, контролируя каждое мое движение. Мои ноги болят и кровоточат, подол длинного платья весь в пыли, а платок слетел с меня еще во время сумасшедшего бега. Я, наверное, выгляжу, как оборванка, но, когда дядя увидит меня без платка, одной пощечиной я, как в прошлый раз, не обойдусь, и встреча с ним пугает меня до смерти.

Когда мы доходим до больших ворот, охрана отводит взгляды, открывая нам, а Асад не уходит в сторону своего дома, оставив меня во дворе. Он провожает меня до самой входной двери и от его присутствия мне становится немного спокойнее, потому что, если кто и может не дать дяде зайти слишком далеко, так это он.

– Тихо иди к себе и не выходи до утра, – говоритон мне, заходя в пустынный холл, утопающий во тьме. – Подумай этой ночью, что для тебя предпочтительнее, Мина: смерть или брак со мной? Потому что завтра тебе придется сделать этот выбор.

Бросив на меня предупреждающий взгляд, он уходит, а я бегу в свою спальню и закрыв за собой дверь, сползаю по ней на пол, сворачиваясь калачиком и рыдая в свои исцарапанные и кровоточащие ладони.

Внезапно дверь, на которую я опираюсь, толкают, и быстро встав, я открываю ее, потому что неизвестность – хуже ожидания. Мне нужно знать, правду ли сказал Асад и что теперь собирается делать дядя Чингиз.

За дверью стоит Латифа. Ее лицо – маска ярости. Губы сжаты в нитку, глаза сверкают, как у хищника.

– Позорница! – шипит она и резко хватает меня за запястье. – Думаешь, тебе все сойдет с рук?!

Я не успеваю ничего сказать, как она уже втаскивает меня в комнату и захлопывает дверь.

– Ты хоть понимаешь, что могла наделать?!

Размахнувшись, она бьет меня по щеке. Так сильно, что от неожиданности я отшатываюсь и падаю на кровать. Щека горит, в глазах пляшут звездочки.

– Тебе повезло, что Асад и твой дядя были к тебе снисходительны! – рычит Латифа. – Иначе ты бы пожалела, что родилась! С этого момента я не спущу с тебя глаз! До самого никаха. А потом – ты уйдешь в дом Асада и там пусть он сам с тобой возится.