Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 31 – Злата Романова

Я смотрю ей в глаза и понимаю: если я не сбегу – меня уничтожат. Так, как уничтожили Ханифу.

Сначала сломают дух, потом сотрут имя.

Я должна действовать.

И должна сделать это быстро.

***

Я захлопываю за собой дверь и облокачиваюсь на нее спиной. Сердце стучит в ушах, как глухой барабан. В голове одна мысль: «Пора». Если я не уйду сейчас, потом будет поздно.

Я бросаюсь к своей сумке – той самой, с которой приехала сюда. Открываю ее и начинаю быстро укладывать все, что может пригодиться.

Выбор небольшой, потому что мою собственную одежду Латифа унесла, а среди сшитых для меня новых нарядов очень мало практичных платьев. Открыв потайной карман на одном из платьев в шкафу, я с облегчением выдыхаю. Туда я прятала деньги, которые собиралапоследние дни.

Точнее, крала.

На первом этаже, в большой гостиной, стоит массивный серебристый поднос. На него дядя Чингиз и другие члены семьи бросают в течение недели «мелочь» по их меркам. Это пятидесятки и сотки, но для меня эта «мелочь» сейчас – спасение.

Тетя Элиза сказала, что потом все это отдают нуждающимся. Ну что ж, сегодня нуждающаяся – это я. Надеюсь, Бог простит меня за эту кражу, потому что я никогда в своей жизни не брала ничего чужого, пока меня не заставили обстоятельства.

Я брала понемногу. Когда заходила в комнату с подносом и никого не было рядом – по одной купюре, иногда две. Никто не замечал. Или не считал нужным замечать. Теперь у меня чуть больше трех тысяч рублей.

Это мало. До смешного мало. Но, может, хватит хотя бы добраться до ближайшего города. А там… Там я продам телефон, куплю билет и вернусь домой.

Домой…

Слово жжет. После разговора с мамой, после той фотографии с билетами в Турцию, я понимаю: настоящего дома у меня больше нет. Но все равно лучше уехать в родной город, подальше от этих гор, от этих людей, от слов «честь», «долг» и «послушание».

Время ползет, как тягучий мед.

Я лежу в темноте, одетая, с сумкой у изножья кровати. На часах два сорок пять. Я жду еще, до трех часов, и когда стрелка наконец щелкает, будто давая команду, я поднимаюсь с кровати.

Дверь скрипит, но я прикусываю губу, замирая на месте. Тишина. Никто не проснулся. Я крадусь по темному коридору, ступая на носочках, мимо закрытых дверей. Мимо лестницы. Мимо огромных окон, в которых отражается лунный свет. На первом этаже еще темнее, чем наверху. Мои пальцы сжаты на ручке сумки, как будто она – мой спасательный круг.

Я выскальзываю из дома, стремясь в сторону сада. Ворота охраняются, это я давно знаю, но я нашла другое место. Угол у стены, где растет старое дерево с густыми ветвями. Ствол толстый, скошенный в сторону изгороди. Я приглядела его еще несколько дней назад и сразу поняла – это мой путь на свободу.

Я спускаюсь с лестницы у входа дом и иду, стараясь не задевать гравий, не хрустеть ни одним камушком, но это бесполезно.

– Куда это ты собралась, Мина?

Голос звучит откуда-то сверху, как удар. Я вздрагиваю, как будто меня ударили током, и резко оборачиваюсь. На балконе второго этажа, залитом лунным светом, стоитдядя Чингиз. Высокий, в домашнем халате, с руками, сцепленными за спиной. Его лицо не выражает ни удивления, ни ярости. Только пронизывающая тишина и холодный взгляд, в котором читается «Я вижу тебя насквозь».

Мои глаза опускаются к сумке в моей руке. Он тоже смотрит на нее.