Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 30 – Злата Романова

– Ты не остановила. – муж смотрит на нее, как на предателя. – Ты знала, что она крутит шашни с кем-то и не сообщила мне. Из-за тебя все дошло до того, что она опозорила себя и нас. Я голову не могу поднять от стыда из-за нее, а ты, вместо того, чтобы дать мне наказать ее, снова предала меня, позволив ей сбежать!

– Я спасала ее от смерти! – Ханифа кричит сквозь слезы. – Ты бы ее убил!

– Да, – подтверждает он. – Потому что такой позор на наш род заслуживает только смерти.

Ханифа ползет к отцу, хватается за его ладонь.

– Папа, прошу тебя… Ты же знаешь, я хорошая дочь. Я не хотела… Я просто мать! Я не могла иначе!

Чингиз медленно забирает руку. Его лицо – чистый камень, без единой эмоции.

– Ты помогла ей бежать. Это значит – ты встала против мужа и помешала ему очистить свое имя.

– Я встала за свою дочь! – рыдает Ханифа. – Это же мой ребенок, папа! Как я могла позволить убить ее?

– Тебе следовало лучше воспитывать дочь, чтобы она знала, как должна вести себя приличная женщина. В том, что произошло, ты виновата не меньше, Ханифа, и я не могу помешать твоему мужу развестись с тобой, если он так решил.

– Джамиль, пожалуйста, не принимай такое решение в гневе! – поворачивается к мужу рыдающая женщина. – Ради наших детей! Подумай о них, прошу тебя!

– Я думаю о них больше, чем ты. Очевидно, что ты не способна привить им правильные ценности и дать достойное воспитание, им будет лучше без тебя. Я с тобой развожусь, Ханифа, – глухо говорит Джамиль, глядя на ее рыдающую фигуру сверху вниз. – Ты остаешься здесь.

– Папа! – в отчаянии тянется к отцу Ханифа.

– Ты больше не жена, – говорит дядя Чингиз, поднимаясь. – И дела этой семьи тебя больше не касаются, дети принадлежат роду своего отца. Если он согласится, ты сможешь с ними видеться, но больше в их дом ты не вернешься.

Ханифа рыдает навзрыд, уронив голову на руки, и я всхлипываю вместе с ней, потому что мое сердце разрывается от жалости.Я не понимаю, как эти мужчины могут быть настолько жестокими. Даже дедушка молча сидит в стороне, повесив голову, и не единого слова не говорит в защиту Ханифы.

Джамиль сухо кивает Чингизу, не бросая на нее даже мимолетного взгляда, и попрощавшись с мужчинами, разворачивается и уходит, будто избавился от старой мебели. Я быстро прячусь за дверью, которую он распахивает шире, уходя, а потом снова заглядываю в щелку.

Ханифа остается сидеть на коленях, дрожа и плача. Тети Элизы нет в комнате, чтобы утешить дочь, но Латифа здесь и она не проявляет ни капли жалости.

– Забери ее, пока я не потерял терпение, – бросает дядя Чингиз Латифе.

Она сразу же подходит и хватает Ханифу за локоть.

– Поднимайся, – ее голос сухой. – Хватит устраивать сцены.

Ханифа поднимается, но не смотрит ни на кого. Она просто позволяет себя вести, не в силах перестать плакать.

Я все это вижу. Слышу. Чувствую, как во мне что-то надламывается от творящейся несправедливости, и забываю спрятаться вовремя, чтобы Латифа меня на заметила.

– Подслушивала? – спрашивает она, останавливаясь с Ханифой на буксире и прожигая меня суровым взглядом.

Я молчу.

– Вот что бывает, когда женщина забывает, где ее место, Мина. Хорошо усвой этот урок.

Я сжимаю кулаки.

– Она просто защищала свою дочь.

– Она поставила любовь к бесстыжей девке выше чести семьи, – Латифа щурится. – Это стоит жизни, девочка, и тебе лучше не забывать этого. Для Ардашевых честь – превыше всего. Если тоже решишь нас опозорить, Чингиз тебя не пощадит.