Книга Рынок чувств: отыграть назад, страница 89 – Кэт Лорен

Разговор за столом постепенно сместился с легкихтем о путешествиях и покупках на то, что волновало всех, но о чем старались не говорить вслух.

– Машенька, как там Андрюша? – снова спросила Лейла. – Я стараюсь не звонить ему лишний раз.

Я опустила взгляд в тарелку.

– Все нормально, просто… Он много работает. После трагедии на стройке… В общем, ему тяжело. Мы почти не видимся, – солгала я.

Встретившись взглядом со свекром, я заметила в его глазах что-то такое, что не могу объяснить. На мгновение мне показалось, что он молчаливо принимал мою ложь, хоть и знал правду. И тогда до меня дошло: никогда и ничто не может скрыться от глаз Зарянского-старшего. Ему наверняка известно, что мы с Андреем живем несколько месяцев порознь.

– Тяжело всем, – глухо сказал Владимир Николаевич. – Но мы должны держать лицо. Особенно перед прессой.

«Держать лицо»– да, это у Зарянских семейное кредо. Держать, когда рушится бизнес. Держать, когда страдает брат. Держать, когда любовь трещит по швам.

Я сделала вид, что поправляю кольцо на пальце, лишь бы спрятать дрожь в руках.

Лейла Анзориевна отложила вилку, поправила салфетку на коленях и, вздохнув, тихо произнесла:

– Интересно, как они там сейчас… Денис ведь бросил всю свою работу, – продолжила она, глядя в бокал с вином. – Все отложил, чтобы помочь брату с этой ситуацией.

Сердце болезненно екнуло.

Вот уже две недели от Андрея ни слова. Ни звонка, ни сообщения. Я знала, что сейчас мой муж проходит через ад, и что, наверное, последнее, что ему нужно, – вопросы. Но молчание все равно убивало.

– Да, – тихо вставила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Слышала, что они все время на стройках. Проверки, инспекции…

– Проверки? – переспросила Ева, которой, кажется, было интересно все, что звучало тревожно. – А что, все настолько серьезно?

– Ева, – оборвала ее Лейла, чуть резче, чем обычно. – Это взрослые дела.

Девочка обиженно фыркнула и снова уткнулась в телефон.

– Мне не двенадцать! – пробубнила она.

И в этот момент я заметила, как Владимир Николаевич изменился в лице. В глазах появилось что-то темное. Челюсти сжались, ложка застыла в руке. Свекор больше не участвовал в разговоре. Мужчина уткнулся взглядом в тарелку, словно отгородился от всех.

Атмосфера мгновенно сгустилась. Даже Вадим перестал умничать. Лейла Анзориевна заметила это,но сделала вид, что не видит, хотя пальцы ее слегка дрожали, когда она подносила чашку к губам.

– Просто все навалилось сразу, – тихо сказала женщина. – Андрей ведь теперь буквально живет между офисом и стройками. Ни дня без выездов, без совещаний. А теперь еще и Следственный комитет…

Она осеклась.

Я осторожно подняла взгляд.

– Его вызывают туда?

– Постоянно, – кивнула свекровь. – Ты не знала?

Я отчаянно замотала головой.

– Наверное, просто не хотел, чтобы волновалась. Андрей закрылся от меня в последнее время, но я не давлю.

– После обрушения кранов следствие проверяет всех: подрядчиков, инженеров, руководителей, всех до последнего. Погибли люди. Это страшно, и это бросает тень на всю компанию.

Она сделала паузу и добавила, уже тише:

– И, конечно, журналисты не дают покоя.

При упоминании о репортерах мне стало некомфортно. Я до сих пор еще не отошла от того случая, когда всем стало известно о моей личности. До сих пор мне приходится встречать на себе косые взгляды и шепот за спиной. Слава богу, что звонки прекратились. Андрей пообещал, что решит этот вопрос с прессой. Что он и сделал. Уверена, и с этой проблемой он справится. Перед глазами всплыл образ мужчины – уставшего, злого, с осунувшимся лицом и тревогой в глазах. Таким, каким я видела его в последний раз.