Книга Рынок чувств: отыграть назад, страница 91 – Кэт Лорен

Но на самом деле свекровь выглядела почти благодарной. Разговор действительно сменил тон. Все напряжение, что витало в воздухе минутой раньше, начало медленно растворяться.

Владимир Николаевич так и не произнес больше ни слова. Он сидел, опираясь локтями на стол, и смотрел куда-то сквозь чашу с фруктами, будто видел там совсем другой мир. Тот, где не было обрушений, следственных комитетов и позора.

Андрей

Коридор Следственного комитета пах как больница. Смесь дешевого антисептика, бумаги и чего-то застарелого, будто воздух сам хранил здесь истории поломанных судеб. Я отказался от адвоката. Окончив юридический факультет МГУ, был в полной уверенности, что не дам себя в процессуальную обиду.

Я стоял у двери с табличкой «Полковник юстиции Орлов А. В.»и слушал, как внутри кто-то говорил по телефону. Голос был низкий, усталый, но твердый. Пару секунд, и дверь распахнулась.

– Зарянский? – сухо спросил мужчина с небольшой проседью на висках. – Заходите.

Кабинет был не то чтобы был маленьким, но заставленным до предела. На стене висели фотографии, награды, грамоты. На столе лежали аккуратные стопки бумаг и кружка с остывшим кофе.

Я вошел, сел напротив, положив руки на стол. Чувствовал себя так, будто снова вернулся в школу, где ждешь выволочку от директора.

– Значит, «СтройTechnology», – начал он, листая папку. – Башенные краны, одиннадцать погибших, семнадцать раненых, трое из них в тяжелом состоянии. Мощно.

Я молчал.

Следователь поднял глаза. В них не было злости, только ледяная сосредоточенность.

– Андрей Владимирович, – произнес он медленно, – я не собираюсь на вас кричать. Хотя, поверьте, очень хочется. Просто пытаюсь понять: как так вышло, что на объекте стоимостью под три миллиарда рублей техника рухнула, как карточный домик?

– Проверки шли по графику, – начал я, чувствуя, как с каждым словом голос становится глуше. – Ответственные лица назначены, все отчеты подписаны, оборудование обслуживалось…

– «Отчеты подписаны», – повторил мужчина, почти с усмешкой. – А теперь давайте вместе предположим. Может, эти самые отчеты – просто бумага, на которой кто-то расписался ради галочки?

Я молчал. Следователь пристально смотрел, будто пытался заглянуть вглубь.

– Скажите, вы вообще когда последний раз были на площадке? Лично. Не с охраной, не с камерой, а просто. Ногами в грязь, глазами в металл.

– Недели две до аварии.

– «Недели две…»– повторил он, закрывая папку. – Знаете, что самое страшное, Андрей Владимирович? Что вы даже сейчас не выглядите удивленным.

– Я не удивлен, – выдохнул в ответ. – Две недели я живу под давлением. СМИ, чиновники, юристы, инвесторы… Все хотят одного – найти виновного.И я, кажется, уже им назначен. Вы для этого вызвали меня?

Орлов сжал губы в тонкую линию.

– Никто вас пока не назначал. Но… – он выдержал паузу. – Вы – фигура видная. Сын Владимира Зарянского. Компания – его наследие. Вы должны понимать, что при таком масштабе дела следствие не может обойтись без громких фамилий.

– То есть вы хотите сказать, что меня сделают козлом отпущения?

Он пожал плечами.

– Я ничего не хочу сказать. Просто предупреждаю.

Молчание затянулось. Я сжал пальцы, чтобы не сорваться.

– Мы проверим все, – продолжил мужчина, снова глядя в бумаги. – От подрядчиков до поставщиков болтов. От начальников участка до тех, кто подписывал приемку. И если окажется, что где-то кто-то закрыл глаза, то отвечать придется всем.