Книга Рынок чувств: отыграть назад, страница 87 – Кэт Лорен

Я почувствовал, как во мне что-то ломается.

– Я не рушу, а разгребаю за теми, кого ты сам нанимал!

– Хватит! – перебил отец, разрезав воздух, словно ножом. – Мне не нужны оправдания. Мне нужен результат.

– А мне нужен хотя бы грамм доверия! – выкрикнул я. – Ты всю жизнь смотришь на меня, как на проект, который можно исправить! Но я – не твоя постройка, не твой бетон и не твой чертов чертеж! Я – твой сын!

Он шагнул ко мне.

– Тогда начни вести себя как мужчина, а не как мальчишка, который прячется за обстоятельствами!

– Да пошел ты! – сорвалось у меня прежде, чем я успел остановиться.

Воздухв кабинете будто заискрился. Между нами пролетела немая молния. Его лицо побледнело, глаза стали ледяными, как сталь, которая закалялась годами.

– Повтори, – сказал отец тихо.

– Я сказал "пошел ты", – выдохнул в ответ, глядя прямо ему в глаза.

Несколько секунд мы стояли молча. Только тиканье настенных часов разбивало эту каменную паузу.

Отец первым отвел взгляд, прошел к окну, тяжело оперся на подоконник.

– Ты не представляешь, во что нас втянул, – произнес он. – После этого дела нас будут проверять вдоль и поперек. Если всплывет хоть одно нарушение, все, что строилось тридцать лет, обнулится. И да… Если это случится, я не стану тебя защищать.

– Не сомневаюсь, – ответил с горечью. – Ты ведь всегда защищал только имя, а не людей, которые его носили.

Он не повернулся. Я стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как сердце гремит в груди, будто барабан на марше.

– Кончай ныть, – бросил отец. – Иди. Работай. Сделай хоть раз то, за что я мог бы тобой гордиться.

Эти слова были последней каплей.

Я резко развернулся и пошел к двери. Ламинат загрохотал под моими шагами. Уже на пороге я обернулся. Отец стоял все там же, неподвижный, черный силуэт на фоне окна.

– Думаю, тебе нужно сделать ставку на другого сына, – сказал тихо. – Вадим справится гораздо лучше меня.

На этот раз отец обернулся.

– Код! – потребовал он.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Назови мне чертов код, который я приказал тебе выучить.

Внутри меня все рухнуло. Я напрочь забыл о тех счетах и паролях.

Отец разочарованно покачал головой.

– Так я и думал.

Мария

Семейные обеды у Зарянских всегда напоминали театральные постановки – блеск, внешняя идеальность, аккуратные реплики и тщательно выстроенные паузы. Никогда нельзя было просто сидеть молча. Здесь каждая вилка, каждый взгляд, даже то, как ты берешь бокал, – все было частью образа семьи, которая привыкла производить впечатление.

Сегодня я снова сидела за этим безупречно сервированным столом, глядя на фарфоровые тарелки, сверкающие приборы и хрустальные бокалы, в которых мерцало янтарное вино. В голове крутилась только одна мысль: «Держи себя в руках».

– И все-таки, – Лейла Анзориевна аккуратно отложила вилку, – странно, что Алексей не вышел на связь. Уже вторая неделя. Даже для него это слишком.

Я почувствовала, как что-то сжалось внутри. Каждая клеточка тела напряглась. Я заставила себя сделать спокойный глоток воды и ответила ровно:

– Наверное, он действительно решил полностью отключиться. Андрей говорил, что Леше тяжело после расставания с Ангелиной, – решила немного поддержать мужа в легенде, которую они с Денисом скормили остальным членам семьи.

– Тибет, – усмехнулся Владимир Николаевич, глядя в окно, где медленно кружились снежинки. – Нашел же, куда ехать.