Книга Мрачные ноты, страница 76 – Пэм Гудвин

Я борюсь с желанием умолчать о самом важном, но потребность в полной откровенности одерживает надо мной верх.

– Я отшлепал ее. В классе.

Их лица бледнеют, но никто не спрашивает, было ли это по обоюдному согласию. Родители безгранично доверяют мне, отчего я с легкостью выкладываю последнюю часть истории:

– Моя коллега застукала нас, когда Айвори сидела у меня на коленях. – «Снова повторение этого гребаного Шривпорта».– Я прибегнул к шантажу.

Мама тянется за своим бокалом и допивает вино.

Когда я встречаюсь взглядом с папой, он откидывается на спинку стула, снимает очки и протирает их полами рубашки.

– Какого рода шантаж?

– Тебе лучше не знать.

– Что ж. – Мама встает и подходит к кухонной столешнице, чтобы снова наполнить свой бокал. – Ты определенно знаешь, как испытывать границы общественного признания, но я догадываюсь, в кого ты пошел. – Она возвращается к столу, сверкая глазами в сторону папы. – Твой отец любитель шлепать…

– Мам, – стону я. – Не начинай.

Она опускается на стул, выражение ее лица становится серьезным.

– Ты сказал, что она одаренная пианистка? Она заслуживает место в Леопольде больше, чем тот, кого ты хочешь, чтобы я протолкнула?

Несмотря на то что мама на пенсии, она по-прежнему раз в месяц летает в Нью-Йорк на заседания совета директоров. Даже после всего, что я ей рассказал, я знаю, что она придержит место для одного из моих протеже.

Вот уже несколько недель сделка с Беверли мучает меня. Айвори рождена для Леопольда. Не потому, что она красивая, искренняя, ее нужно спасти. Помимо всего перечисленного, я просто обязан дать ей рекомендацию, потому что она, черт возьми, лучший музыкант в Ле-Мойне.

– Вне всяких сомнений, она заслуживает этого места. – Моя грудь вздымается от страсти, звучащей в моем голосе. – Она невероятная.

– Ты в трудном положении. – Мама тянется к моей руке и сжимает пальцы. – Я тебе не завидую, но, родной, если ты продолжишь с ней отношения, они не будут похожи на то, что было в Шривпорте.

Потому что мои отношения с Джоан не были преступлением. Все происходило по обоюдному согласию и не нарушало закон. Но в случае с Айвори? На ненадлежащее поведение между учеником и учителем глаза не закроешь. Такое попадает в заголовки новостей. Даже лучшие адвокаты в мире не смогли бы спасти меня от обвинений, которые последовали бы, если бы меня застукали с ней.

– Пора минимизировать потери, сынок. – Отец водружает очки на нос и, подавшись вперед, складывает руки на столе. – Бросай эту чертову работу, раз и навсегда покончи с Джоан и уезжай из штата, если понадобится. Дерьмо из Шривпорта со временем забудется.

Мама качает головой.

– Фрэнк, не стоит говорить об этом. Наша семья наконец-то вернулась вместе в Новый Орлеан и…

– Нет, мам. Он прав.

Я вскакиваю из-за стола и выливаю в раковину недопитое пиво.

Я уже безумно опьянен Айвори Вестбрук и не знаю, сколько еще продержусь до того, как поддамся соблазну.

Я могу сохранить работу, пытаться игнорировать это запретное влечение и в конечном счете дать слабину, рискуя попасть в тюрьму. Или могу уволиться из Ле-Мойна, избавиться, черт побери, от этого искушения и никогда больше ее не видеть.

Мучительная правда сжимает болезненными тисками мое сердце. Я знаю… Боже, помоги мне, я знаю, что нужно делать.