Книга Мрачные ноты, страница 1 – Пэм Гудвин

Copyright © 2016 Pam Godwin

© Ковалева Е., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Нищета.

Раньше было не так тяжело.

Возможно, потому что я плохо помню свое детство. Потому что тогда я была счастлива.

Теперь все, что осталось, – это боль, крики и неоплаченные счета.

Я мало что знаю о мире, но убеждена, что гораздо труднее смириться с тем, что ты никому не нужна и несчастна, чем остаться без еды.

Желудок сжимается все сильнее. Может, если меня стошнит перед выходом из дома, я перестану так сильно нервничать и начну мыслить ясно.

Вот только я не могу позволить себе терять калории.

Я делаю глубокий вдох, убеждаясь, что пуговицы на моей самой красивой рубашке на месте, а внушительных размеров грудь по-прежнему скрыта. Юбка длиной до колен сидит на мне сегодня лучше, чем при примерке в комиссионном магазине, а балетки… Проехали. Я ничего не могу поделать с потрескавшимися подошвами и потертыми носами. Это единственная обувь, которая у меня есть.

Я выхожу из ванной комнаты и на цыпочках пробираюсь через кухню, расчесывая дрожащими пальцами волосы. Мокрые пряди падают мне на спину и пропитывают рубашку. Вот черт, просвечивает ли бюстгальтер сквозь влажную ткань? Нужно было зачесать волосы наверх или высушить их, но на это нет времени, и я снова начинаю паниковать.

Господи, мне не стоит так волноваться. Сегодня всего лишь первый день школы. Их у меня было много. Вот только это мой выпускной год.

Год, который определит всю мою дальнейшую жизнь.

Одна ошибка, средний балл аттестата, далекий от идеального, нарушение дресс-кода, малейший проступок перетянут внимание от моего таланта к бедной девушке из Тримейя. Каждый мой шаг по осуждающим мраморным коридорам академии Ле-Мойн – это стремление доказать, что я более многогранна, чем та девушка.

Ле-Мойн – одна из самых признанных, элитных и дорогих школ исполнительского искусства в стране. И это безумно пугает. Не имеет значения, что я лучшая пианистка в Новом Орлеане. С первого года обучения администрация академии искала повод исключить меня, чтобы занять мое место учеником не только талантливым, но и способным вносить значительные финансовые пожертвования.

Вонь застоявшегося табачного дыма возвращает меня к реальности. Я щелкаю выключателем на кухне, освещая груду раздавленных пивных банок и пустых коробок из-под пиццы. Раковина завалена грязной посудой, по полу разбросаны окурки, и что это, черт побери, такое? Я наклоняюсь над столешницей и, прищурившись, разглядываю остатки гари на ложке.

«Вот же мудак!»Мой брат использовал нашу лучшую посуду, чтобы ширнуться? Кипя от злости, я хватаю ложку и выбрасываю ее в мусорное ведро.

Шейн утверждает, что не может оплатить счета, но безработный ублюдок всегда находит деньги на выпивку и наркотики. И не только это: когда я ложилась спать, кухня была безупречно чистой, не считая покрывающей стены плесени и отслаивающегося от столешниц ламината. Черт возьми, это ведь наш дом! Единственное, что у нас осталось. Они с мамой понятия не имеют, что мне приходится терпеть, чтобы мы могли вовремя платить взносы по ипотеке. Надеюсь, они никогда этого не узнают, ради их же блага.

Мягкая шерстка касается ноги, и я опускаю взгляд на пол. Огромные золотистые глаза на рыжей полосатой мордочке смотрят на меня снизу вверх, и напряжение в плечах мгновенно улетучивается.