Книга Мрачные ноты, страница 78 – Пэм Гудвин

– Ты забрала у меня все.

К горлу подкатывает комок, и мне становится трудно дышать.

Она подходит ко мне, почесывая свою костлявую руку.

– Лучше бы ты никогда не рождалась.

Глаза пощипывает от слез. «Это в ней говорят наркотики».

Она делает еще один шаг, на этот раз более уверенный. Ее взгляд проясняется и становится жестким.

– Я тебя ненавижу, маленькая эгоистичная сучка.

Слезы застилают глаза, и, хотя она говорила мне подобные слова тысячу раз, я все равно пытаюсь до нее достучаться.

– Я люблю тебя, мама.

С криками она бросается на меня, но Шейн ловит ее, обхватив рукой за талию.

– Ненавижу тебя. Ненавижу. – Она вырывается из его хватки, пытаясь добраться до меня, отчего ее грудь вываливается из тонкой ночной сорочки. – Ты разрушила мою жизнь!

– Тише, мам. – Шейн вытаскивает ее из комнаты. – Сейчас я дам то, что тебе нужно.

Ей не нужны наркотики, которыми он собирается ее накачать. Ей нужна работа, увлечения и сила воли, черт побери.

Я сворачиваюсь калачиком с Шубертом и, уставившись в потолок, стараюсь сдержать слезы. Может, мне тоже нужна сила воли.

Ее крики эхом разносятся по дому и в конце концов переходят в рыдания.

– Он любил ее больше. Он забрал у нас все, Шейн, и отдал ей.

Мое сердце сжимается в груди, и слезы градом катятся по щекам. Я жду, когда диван прогнется, и, когда это случается, Шуберт вырывается из моих рук.

Лоренцо отталкивает мои ноги своим бедром, затем наклоняется и опрокидывает меня на спину, татуировка «Уничтожу» перекатывается по напряженным мышцам шеи.

– Думаешь, сможешь избегать меня вечно?

– Таков план.

Я толкаю его в грудь, и новые ручейки слез щекочут мои уши.

Его черные глаза превращаются в опасные омуты.

– Такая охренительно красивая.

Он просовывает руку мне между ног, но кокон из одеял мешает ему. На мгновение я представляю, как открывается входная дверь и на пороге появляется мистер Марсо с мечущим молнии взглядом. Бьюсь об заклад, Лоренцо испугался бы его и, возможно, оставил бы меня в покое.

Но мистер Марсо не вернется в Тримей. Ни сегодня. Ни когда-либо.

В порыве гнева я пинаюсь и отталкиваю Лоренцо, нанося удары по ребрам и пытаясь выпутаться из одеяла, чтобы сбежать. Он хватает меня за колени, обездвиживая их. Я царапаю его руки и задыхаюсь, сердце бешено колотится в груди.

Тяжелая поступь Шейна возвещает о его приближении, и мы оба замираем.

Лоренцо убирает руки, садится прямо и смотрит перед собой как раз в тот момент, когда Шейн заходит в комнату.

– Слишком близко сидишь, придурок. – Шейн отвешивает Лоренцо оплеуху. – Отодвинься.

Я облегченно выдыхаю и поправляю одеяла вокруг себя.

– Да я все равно собирался домой.

Лоренцо встает и обменивается с моим братом прощальным рукопожатием: сначала дав пять, а затем соприкоснувшись кулаками.

Когда дверь за Лоренцо закрывается, Шейн плюхается на диван рядом со мной и достает из кармана пачку сигарет.

Адреналин бушует в моих венах, и меня потряхивает мелкая дрожь.

– Я не хочу, чтобы он приходил сюда.

– Закрой, на хрен, свою варежку, Айвори.

Он прикуривает сигарету и вальяжно откидывается на спинку дивана.

Я решаю попробовать новое слово:

– Шейн, он меня насилует.

Его лицо краснеет, затем мрачнеет, и он тычет сигаретой в сторону двери.

– Этот парень спас мне жизнь в Ираке. – Он повышает голос, его руки трясутся. – Если бы не он, меня бы здесь не было. Так что помни об этом, пока расхаживаешь в своих коротеньких шортиках и дразнишь его своими гребаными сиськами. Помни, что я жив только благодаря этому парню.