Книга Огоньки на воде, страница 28 – Тесса Морис-Судзуки

Солдат достал еще один ключ и открыл одну из серых металлических дверей слева по проходу.

– Так. Слушай внимательно, – сказал Гото. – У тебя последний шанс, чтобы освежить память. Не упусти. Когда снова придем за тобой, нам будут нужны ответы. – И тут же поправился: – Если придем.

Гото отпустил руку Дзюна и подтолкнул его вперед.

– Давай, смотри под ноги, – насмешливо добавил он.

Переступив порог, Дзюн едва не потерял равновесие. Каменный пол оказался глубоко внизу, камера была залита ледяной водой, доходящей ему почти до колен. Он обернулся, но металлическая дверь уже захлопнулась. Ключ повернулся в замке. Эхо от закрывающейся двери стихло, и он оказался в полной тишине и абсолютной темноте.

Долгое время Дзюн стоял неподвижно, боясь шевельнуться. Он не видел ничего: ни стен комнаты, ни собственной руки, когда поднес ее к лицу. Может, дальше еще глубже и он целиком погрузится в ледяную воду с застойным запахом? Наконец он собрался с духом и начал двигаться, очень медленно, вытянув перед собой руки – туда, где, как ему казалось, была дверь. Руки коснулись стены, похоже, покрытой такой же скользкой плиткой, как и коридор. Дзюн пошарил влево и вправо, нащупал угол. Постепенно ему удалось обойти всю камеру.

Она была совсем небольшой – наверное, примерно шесть на шесть футов. Ни окон, ни, насколько он мог судить, вентиляции. От одной этой мысли ему стало душно. Неужели они оставят его здесь и в итоге он задохнется?

Всем телом он прижался к углу комнаты, плечами и головой уперся в стену. Он вдруг устал – поскорее бы все это кончилось. Стало ясно, зачем здесь вода. Лечь невозможно. Потеряешь сознание или просто заснешь – утонешь.

«Зря не убежал, когда была возможность», – подумал он.

Темнота давила на глаза, будто чья-то удушающая рука. Тишина, тьма – время словно остановилось. Минуты и часы перетекали друг в друга. Он пытался вспомнить что-нибудь из прошлого – рассказать своим похитителям, если, конечно, они вернутся. Если не оставят его здесь умирать. Что угодно, лишь бы они не задавали вопросы. Но ничего не приходило на ум. Он понятия не имел, что они хотят от него услышать.

Вместо этого он стал думать о проститутке в Нахе. Она сказала, что ее зовут Аяко. Капитан отлучился на переговоры о какой-то сложной сделке, и Орлов нашел трех девушек и привел их на судно, веселья ради. Наверное, он догадался, что Дзюн – девственник. У Аяко были большие круглые глаза и милая улыбка, но отсутствовал передний зуб. На вид она была ровесница Дзюна, но куда более опытная – и умело успокоила его страхи. Полчаса он верил, что это любовь, что она разделяет его восторг и облегчение. Потом Орлов пришел расплатиться с ней, она быстро протянула за деньгами руку, и тут Дзюн заметил на ее запястье паутину голубых шрамов. Когда все кончилось и девушка, смеясь, упорхнула с подружками, на него накатила смутная грусть, которая не покидала его довольно долго.

Это воспоминание вернуло его на «Цусима-Мару». Перед мысленным взором возникла тесная койка с занавеской из драной мешковины, он представил завывание ветра и шум моря за деревянным бортом. Где она сейчас, «Цусима-Мару»? Вернулась ли к лагуне, чтобы найти его? Нет, конечно, – никого из команды не волнует, жив он или мертв.

В голове его возник эпизод, когда они подплыли к порту Вонсан. Слышались звуки битвы, кругом рвались бомбы, вспышки от взрывов огромными красными цветами распускались вдоль корейского побережья. Капитан передал штурвал Орлову, а сам подошел к поручням и смотрел на сполохи пламени, поднимавшиеся к небу. После каждого взрыва сначала вспыхивал огонь, а потом раздавался грохот. Лицо капитана было каменным, не выражая абсолютно ничего.