Онлайн книга «Огоньки на воде»
|
«24 апреля – договориться с адвокатом и отправить письмо Огири!» Чтобы составить это письмо на своем лучшем официальном японском, она потратила несколько дней, задавая Огири Дзёдзи непростой вопрос: не согласится ли он стать поручителем их дела о приемном ребенке? Им нужен кто-то влиятельный, способный поручиться за их финансовое положение и нравственность, а просить об этом едва знакомого человека как-то неловко. К ее удивлению, ответ мистера Огири был быстрым и положительным. Бизнесмен заявил, что с удовольствием обсудит с ними планы по удочерению, «окажет любую посильную помощь», и предложил встретиться в холле отеля «Империал» в начале июня, когда Фергюс вернется из давно запланированной поездки на Окинаву. Элли представляла себе: когда-нибудь, через много лет, она покажет этот ежедневник Майе и расскажет ей историю ее удочерения. При этой мысли у нее от волнения кружилась голова, но и томило беспокойство – в какую авантюру она пустилась! Они с Фергюсом будут любить Майю полностью и безоговорочно. Тут сомнений нет. Она уже ее полюбила. Но ответит ли Майя взаимностью? «30 апреля – Фергюса не было до половины третьего ночи!» Это она написала в порыве раздражения. Возможно, она это потом вычеркнет, особенно если захочет показать дневник Майе. «7 мая – 11:30 – Дом Элизабет Сондерс – встреча с матроной на станции Ойсо (северный выход)», ниже приписка: «Снова увидела Майю. Выглядит одинокой». Майя играла с куклой в саду дома, рядом с другими детьми, но все равно совершенно одна. Элли так хотелось пробежать по лужайке и заключить ребенка в объятия, но ей твердо сказали: к девочке не подходить. Мол, слишком рано. Впрочем, после настойчивых просьб Элли матрона с неохотой дала ей на память фотографию. На лужайке расположилась дюжина младенцев – некоторые едва достигли возраста, когда могли сидеть без посторонней помощи, – а Майя стояла в середине заднего ряда, хмуро глядя на фотографа из-под спутанных кудряшек. Уплетая теплую кашицу, Элли смотрела на фото и представляла: вот Майя просыпается в своей палате, на одной из выстроившихся рядком спартанских белых кроватей, что видны сквозь полуоткрытую дверь. Вот ее лицо, когда ее ведут в ванную, на скорую руку умыться, потом молитва и завтрак в трапезной. Японский персонал дома вроде добрый и преданный делу, но, как ни крути, это учреждение. «А называется домом, – подумала Элли. – Какие разные значения мы вкладываем в это слово». Выдраенные линолеумные полы и запах антисептика – детский дом совсем не похож на их с Фергюсом хрупкое двухэтажное жилище, с его хаотичным уютом и пронизывающим запахом камфорного дерева и соломы. Еще до свадьбы они решили, что хотят найти старомодный японский дом, а не современный бетонный блок или что-то похожее в одном из унылых и однообразных жилых кварталов, отданных оккупационным силам, где жило так много их друзей-неяпонцев. Они нашли его почти случайно: дом приютился на нижних склонах Атагоямы, странного вулканического обрыва, возвышающегося над центром города. На его вершине стояли вышки антенн токийской радиостанции, а в их тени – святилище бога огня. Отсюда открывался вид на шумные улицы внизу и игру света на водах Токийского залива. Возможно, благодаря защите бога горстка деревянных домов под святилищем каким-то чудом уцелела в самых страшных бомбардировках военного времени. |