Онлайн книга «Огоньки на воде»
|
Постепенно наступил вечер, стемнело, Элли решила, что пора уходить, и пошла искать Фергюса. Забрела в столовую, где группа гостей сидела за краем стола и играла в маджонг, потом на кухню, где миниатюрная горничная мыла посуду. Глянула в кухонное окно – и во внутреннем дворике увидела огоньки двух сигарет. В углу, склонившись друг к другу, стояли Фергюс и Вида. Она и сейчас прекрасно видит эту сцену – на фоне белой стены дворика две фигуры, в свете фонаря на мощеном настиле – их длинные тени. Тогда Элли слегка удивилась, не более. Помнится, она воскликнула: «Господи! Что вы там делаете? Наверняка замерзли!» Но сейчас она спрашивала себя: долго ли они были там вместе? Может быть, она чего-то не заметила, хотя должна была заметить? * * * Элли так погрузилась в эти мысли, что едва не проехала свою остановку. Пришлось поработать локтями, и она выпрыгнула в ту секунду, когда трамвай уже начал трогаться. Это была окраина рынка Цукидзи, кругом ларьки, рестораны, толпы людей. На Элли обрушились запахи рассола и рыбы, гниющих овощей и фруктов, грохот тележек и бочек, шум и гам голосов. В этом нестройном хоре каждый торговец пытался перекричать конкурентов, восхваляя вкусные гребешки, лимоны высшего качества, сочные креветки. Поддавшись внезапному порыву, Элли пробилась сквозь толпу и купила небольшой букет розовых гвоздик – отнести матери. Большую белую больницу на берегу реки за рынком заняли американские военные. Торопливо проходя через больничный двор, Элли заметила одноногого солдата на костылях, которому помогали сесть в джип: острое напоминание о невидимой войне, набиравшей силу за морем, в Корее. Мать поместили в деревянную пристройку, похожую на барак, где-то на задворках – туда вытеснили всех гражданских пациентов-японцев. В коридорах толпились люди, ждавшие лечения либо прихода родственников. Элли и раньше замечала, что они как-то странно сдержанны, подавлены. На лицах покорность, если они и говорили друг с другом, то полушепотом. Направляясь к палате матери, Элли глубоко вздохнула. Она боялась этой встречи и стыдилась своей трусости. Мать медленно слабела, и видеть это было выше ее сил, тем более что она ничего не могла с этим сделать. У нее даже не находилось нужных слов. Господи, ведь матери всего пятьдесят три, но ее почки быстро сдавали, и средства помочь не было. Говорили, что, скорее всего, это результат тропической лихорадки, которую она подхватила еще на корабле, перевозившем их из Голландской Ост-Индии в Австралию. Элли спросила: есть ли какое-то подходящее лечение? Доктор лишь издал шипящий вздох, ничего хорошего не означавший, и туманно упомянул какой-то новый американский препарат – возможно, он появится на рынке лет через пять или около того. Понятно, что мать столько не протянет. Палата матери находилась в дальнем конце коридора, в ней стояли четыре кровати, так близко друг к другу, что между ними помещалась лишь металлическая тумбочка. На кровати рядом с матерью лежала слабоумная старуха, которая все время стонала, иногда бормоча бессвязные фразы: «хватит!» или «хочу домой». Мать сидела в постели, в новой ночной рубашке в горошек, которую Элли привезла в прошлый приезд. Кажется, с прошлого раза ее лицо стало еще более унылым и одутловатым, она безучастно глянула на букет гвоздик и пробормотала: |